мы усердно работали над зачатием. И я была счастливее некуда. Южная ночь, любимый муж, номер–люкс, о чем еще можно мечтать?
Сползаю по панорамному окну на теплый паркет, и Влад подбегает ко мне, смягчая падение на колени.
– Стефания Олеговна! – тихо выругивается, держа меня под мышки.
– Голова кружится…
За стеклом такая же россыпь огней, что и тогда, пять лет назад. Только теперь я одна. Дима не сдерживает обещание быть всегда рядом. Ему ближе роль лжеца. Трусливый актер. Бесталанный, из дешевого доморощенного театра!
– Я поболтал с вашим мужем. Завтра он усилит охрану квартиры. Чтобы в ваше отсутствие никто не переступил порог.
– Спасибо, Влад. Можешь идти отдыхать.
– Воды не хотите? Или еще чего?
– Нет. Я немного посижу и что–нибудь съем.
– Окей.
Перед уходом, подкладывает мне подушечку под спину. Я скукоживаюсь, уперевшись лбом в стекло и, казалось бы, всего на пару минут закрываю глаза…
– Блин, Поль, ты кроме своих кексиков, что–нибудь умеешь готовить?
Вижу Симу, скользящую мимо кухонного островка со сковородой в руке, которая источает дым.
– Вообще–то, я повар–универсал, а уж потом кондитер. – Фыркает Поля, показывая язык Симе.
– Девчонки? – отрываю голову от подушки, лежа на диване. – Как вы здесь…?
– О, младшенькая проснулась! – Сима выбрасывает сгоревший омлет в ведро, протирает сковороду бумажной салфеткой и снова ставит ее на плиту. – Доброе утро, куколка.
– И вам привет. – Опираюсь на локоть. – Так как вы сюда попали?
– Нас Владик впустил. – Подмигивает Сима, виляя округлыми бедрами. Она единственная обладает пышными формами. Мы с Полей в детстве на мальчишек походили. Ни одной выпуклости. Только к годам к семнадцати могли похвастаться попой и грудью.
– А где он сам? – присаживаюсь, ловя муть в глазах.
– В своей коморке. Странный он.
Сима колдует над завтраком, изредка задевая плечиком Полю, которая раскладывает шоколадные маффины, покрытые глазурью и жемчужинами на большое блюдо.
– Вставай, тебе надо перекусить, а то совсем сил не останется.
Средняя сестра облизывает палец, измазанный в глазури.
– Да, сейчас.
– Всего семь утра, а тебе уже иззвонились! – Сима переворачивает омлет деревянной лопаткой. – Евгения, девчонки с работы и какой–то неизвестный номер.
Неизвестный номер? Все начинается сначала? Я же только–только сменила сим–карту.
Радует отсутствие звонков от Димы и Татьяны Михайловны. Хотя бы они не мучают меня.
Но Сима поселяет в моем сердце тревогу. Оно мирно билось секунду назад, а теперь несется вскачь. Я откидываю плед, спускаю ноги на пол и прежде, чем подняться разминаю пальчики. Биение в груди не ослабевает.
Дам себе немного времени на концентрацию. Это как собрать себя по осколкам после крушения поезда или жуткой аварии.
Осколки!
Я соскакиваю, забыв о дискомфорте внутри.
– Ты чего? – сводит брови Поля.
Не отвечаю. Вместо этого направляюсь в коридор, осматриваюсь там и нахожу фотографию на комоде. Обычное семейное фото. За полгода до скоропостижной смерти свекра. Я и Дима стоим в центре, Татьяна Михайловна и покойный Александр Сергеевич по краям.
– Эй, Стеф, ты в норме? – кричит Сима, а я замерла, глядя на фото, которое раньше находилось в стеклянной рамке.
Поперек шеи Димы проведена жирная рваная линия…
– Стеф! – вторит ей Поля.
Вскоре обе показываются передо мной, скрестив руки на груди. Брови обеих опущены, подбородки, наоборот, вздернуты.
– Что ты делаешь? – Испытующим взглядом изводит меня Сима.
– Ты меня пугаешь, сестренка…– Поля склоняет голову на бок.
– Просто, – опять смотрю на улыбчивые лица на снимке. – Ничего. Идемте завтракать. Вы же там что–то шедевральное приготовили?
Стремительно разворачиваюсь, выдыхаю.
– Ага, даже твоего верного телохранителя накормим! – смеется Сима, и мы все трое чуем запах гари. – Твою же, опять что ли!
Она бежит на кухню, а мы с Полей переглядываемся и понимаем, кулинар из нашей сестрички никакой.
***
Часом позже, я еду в «Дольче Вита» для встречи с Мариной. Правильно сказала Сима, она засыпает меня звонками с раннего утра. И все из–за фееричной идеи, которая пришла к ней в голову. Даже страшно подумать какая.
Пока находимся в пробке, переписываюсь с Евгенией. Адвокат присылает мне образец заявления для заполнения и напоминает, что у нас с Димой есть еще время передумать. Но я уже все решила.
НАС нет. И не будет.
И вчерашнее вторжение в квартиру знак.
Сама судьба говорит мне – вам нельзя быть вместе. Опасно.
Зум–зум! Сообщение приходит.
От Димы.
Он чувствует меня на расстоянии…И мой номер рассекречен. Стоило этого ожидать.
«Заявление на развод? Думаешь, я напишу его? Никогда. Ты моя»
Печатаю ответ:
«Можешь не являться в суд, разорвать свидетельство о браке, но я все равно добьюсь развода»
Дима:
«Интересная намечается баталия. Целую»
Целую ?! Пыхчу, до боли сжав губы. Внутри меня взбалтывается ядреная взрывчатая смесь. Только у «Порше» глохнет двигатель, как я сразу же выскакиваю на воздух.
Влад догоняет меня только на лестнице.
– А вы спринтер, Стефания Олеговна. В следующий раз ждите, когда я открою дверь. Взлом вашей квартиры не шутки.
Парень не пускает меня в агентство, пока я не киваю согласно.
– Доброе утречко, босс! – Катя часто–часто оглядывается назад, спеша ко мне с толстой папкой в руках. – Они уже тут.
– Они? – я раздеваюсь. Влад перехватывает мою шубу и вешает на плечики в шкаф.
– Да, Нечаева с подружкой невесты. – Закатывает глаза моя подчиненная в платье–рубашке.
Я расправляю плечи, откидываю свои светлые волосы на спину и взяв у Кати папку, иду по прямой, боясь оступиться и упасть в пропасть, из которой не будет шанса выбраться.
ГЛАВА 13
Тук–тук–тук…сердце стучит без перебоя…Я хватаю степлер, запускаю его в Эльвиру. Она падает, ударяется головой об угол стола. Звонко, почти истерично смеюсь, вонзая в ее грудь острие каблука.
– Прости меня…– хрипит раскосая ведьма, выплевывая слова через сомкнутые зубы.
– Бог простит! – вгоняю каблук еще глубже, слышу хруст костей и последний сдавленный вдох.
Пусть в этом мире на одну разлучницу станет меньше! Пусть сгорит в аду за свои поступки. Ненавижу!
Я раз десять громко кричу «ненавижу» и, моргнув, оказываюсь перед двумя разодетыми в брендовые вещи девушками. Обе наигранно улыбаются мне. Вижу в их глазах неприкрытую враждебность.
Но с чего вдруг такая боевая настроенность? Это я должна рвать и метать, бросаться в них канцелярскими принадлежностями. Проклинать день, когда согласилась организовывать торжество Нечаевой. А она вообще, вроде как поссорилась с женихом. Или я ошибаюсь? Что-то не сходится…
Может предложить ей обратиться в другое эвент-агентство?
Я же легко могу отказаться, сославшись на катастрофическую загруженность. И во многом
