какой-то грустью говорит моя королева.
Лена встает из-за стола и подходит к окну. Смотрит вдаль и думает о своем.
Я не привык отступать.
Подхожу к ней, кладу ладони на плечи. Она не дергается, что дает мне больше уверенности. Я обнимаю ее за плечи, утыкаясь носом в макушку. Смотрю в окно.
Обычный двор. Ребятня бегает на детской площадке. Их родители кучками собрались рядом и о чем-то мило беседуют. У некоторых в руках по бутылке пива. Типичная идиллия.
— Уходи, — слышу тихую просьбу.
Понимаю, что говорит она не то, что хочет. А то, что нужно мне сейчас сказать.
Хорошо. Не буду давить сейчас.
Поцеловав в макушку, шепчу ей на ухо:
— Подумай хорошенько. И помни: я не отступлюсь, — ухожу.
Глава 8 Лена
Уже пятница. А меня до сих пор трясет. Еще с понедельника. Что этот москвич себе придумал?! Думает, что я девка, которая при виде крутого мужика сразу разбегусь и в койку прыгну?! Сама. Сама подставлюсь. Или еще лучше: все сделаю сама! Ну а как же! Он же чемпион! Сам Арсеньев Владислав! Город у нас небольшой, поэтому активную его деятельность в спортшколе обсуждают абсолютно все, кому не лень. Иногда невозможно во двор выйти!
Мы с Ромкой помалкиваем, что этот чемпион теперь наш личный тренер. Поскольку, если кто-то видел его возле нашего дома, поползут неприятные слухи. Их я боюсь больше всего. Не за себя, а именно за Ромку! Не должен мой сын страдать из-за тщеславия самодовольного москвича. А еще из-за полигамности неугомонного мужика!
Но Ромка меня сегодня утром огорошил. В очередной раз…
Оказывается, когда они с Арсеньевым во вторник поднимались к нам, их видела Людмила Ильинична. Сама себе удивляюсь, почему эту склочную женщину я зову по имени и отчеству. Все давно ее кличут Ильиничной или «бешеной звездой». Не знаю, откуда у нее появилось это прозвище. Я его с детства знала. Вот знала же… И все равно вляпалась! Нет бы стороной обходить эту семейку.
Сейчас же становится странным, почему эта бешеная бабушка не язвит на тему чемпиона? Может, она не знает, кто был мужчина, который поднимался к нам в квартиру с цветами и тортом? Лучше было бы, если и я жила в подобном неведении.
Велев Ромке не связываться с милой, но полоумной старушкой, отправилась на работу. Ромка следом за мной пошел в школу.
День шел своим чередом. В очередной раз позвонил в обед Леня. Он звонил ежедневно, вот только радости от его звонков я не испытывала. Отбивалась дежурными фразами. Привет-пока, как дела, скучаю и жду. Я лукавила, поскольку не ждала. В эту его поездку у меня ум за разум заходит от нахлынувших проблем. Поэтому я даже не спрашиваю, когда он приедет уже из командировки. Раньше я скучала немного. Сейчас не до скуки…
После обеда приходит сообщение из спортшколы. Объявление о срочном сборе родителей в зале. Вопрос крайней важности. Понимаю, что скорее всего, произошло очередное ЧП. У нас бывает. Либо спорткомитет поздно объявляет об изменениях, поэтому мы перед сборами ребят носимся по инстанциям, обновляя ранее собранные документы. Либо кто-то получил серьезную травму. Конечно же, по собственной вине. Поэтому нам опять проводят лекцию о технике безопасности, о возможном получении травмы в том или ином виде спорта.
Сбор в половине седьмого. Поэтому, освободившись окончательно в десять минут седьмого, я несусь в спортшколу, чуть ли не сбивая прохожих. По пути звоню Ромке и спрашиваю, что случилось в школе. Он не в курсе, но только что закончил тренировку с Арсеньевым, и будет ждать меня. Велю немедленно идти домой и делать уроки. Бесполезно. Упертость — это в меня.
На полпути к школе вспоминаю, что есть очень хорошая услуга у нас в городе, называемая «такси». Почему я не воспользовалась данным предложением? Ехать до спортшколы от моей работы на общественном транспорте всего две остановки. Но бежать до остановок и с нее далековато.
Поэтому, слегка запыхавшись, и не глядя по сторонам влетаю в зал. Пробегаю мимо мужчин, которые готовятся к выступлению перед нами, объявлению последних новостей. Забегаю всего на третий ряд, сажусь и только тут вижу устремленные в мою сторону глаза.
Как вы думаете, кто это?
Правильно! И гадать не стоит!
Владислав Игоревич стоит напротив меня и пристально смотрит. Он не злится, не хмурится. Лицо спокойное, но будто глазами улыбается. Я делаю легкий кивок головой в знак вежливости и приветствия. Он отвечает мне тем же и отводит взгляд в сторону, рассматривая остальных.
Вот же угораздило сесть прямо напротив него!
Я у Ромки еще во вторник взяла телефон Арсеньева. Хотела извиниться за свой резкий выпад в его сторону. А потом подумала: а почему я должна извиняться?! Это он пришел без приглашения в гости! Навешал лапшу на уши Ромке. Меня-то этими «золотыми горами» не возьмешь. Я лучше шалаш выберу, если мужчина действительно хороший. А вот Ромка явно загорелся изменить жизнь к лучшему. Будто я ему не додаю чего-то.
А ведь не додаю…
Отца нет. И я чувствую свою вину за это. Понимаю, что за все четырнадцать его лет мне не встретился нормальный мужчина, который готов взять ответственность за меня и моего ребенка. Но все же. Могла бы и лучше искать. Наверное…
— Уважаемые родители, добрый вечер! — начинает весело директор школы.
Хоть убей, не помню как зовут его. Но судя по веселому настроению, никакого ЧП не случилось. И это не может не радовать.
— К сожалению, мы сегодня только узнали, что завтра состоятся городские соревнования. «Папа, мама, я — дружная семья!», — продолжает директор, а я радуюсь, что меня это не касается.
Где мы с Ромой и где наш папа?! А действительно… Где он? Лет шесть уже не появлялся…
— От нашей школы нужна всего одна семья. Но только условие, что ребенок должен быть старше двенадцати лет. Мальчик или девочка — значение не имеет, — выносит вердикт директор.
В зале полная тишина. В принципе, ожидаемая. Завтра суббота. У людей свои планы. Об этом нужно сообщать хотя бы за день. Я так вообще теряю сейчас свое время. Хотя и торопиться мне некуда.
— Все желают! — восклицает Олег Алексеевич, добродушно улыбаясь.
По залу проносится смешок. Смотрю на родителей в зале. Здесь есть и отцы, и матери. Некоторых я знаю. Из тех, кого знаю, больше половины разведенных. Вряд ли они захотят соединяться на день, чтобы порадовать своих детей.
— Нелидовы, почему вы
