и дремал после обеда. Вдруг он глухо зарычал во сне и пробормотал:
— Жаркое из говядины с перцем и луком. Я чувствую его запах. Оно уже немного подгорело.
— Вот так штука! — воскликнул доктор. — Он чувствует запахи даже во сне!
— Ничего удивительного, — ответила утка. — Любой щенок учует жаркое из говядины даже во сне.
— Но где он его учуял? Мы сегодня не готовили жаркое из говядины!
— Ну конечно, мы не готовили жаркое из говядины, — согласилась Крякки. — Его готовили на том корабле, что гонится за нами.
— Но до него миль десять, не меньше! — продолжал удивляться доктор. — Разве может пес хоть что-нибудь учуять на таком расстоянии?
— Для хорошего пса — это пара пустяков, — ответила Крякки.
О’Скалли зарычал во сне:
— Я чую запах плохих людей, очень плохих, мне таких еще не доводилось встречать. Я чую запах битвы и беды. Шесть негодяев хотят напасть на одного хорошего человека. Я должен ему помочь. Гав! Гав! — пес громко залаял, проснулся от собственного голоса и сел, удивленно оглядываясь.
— Смотрите! — крякнула утка. — Тот корабль приближается к нам. Я уже вижу три паруса на его мачте, и все они черного цвета. Что им от нас нужно?
— Это пираты Сбродленда, — сказал О’Скалли. — Я почуял их запах во сне.
— Нам надо поднять все паруса! — воскликнул доктор. — Попробуем убежать от них.
— Что значит «поднять все паруса»? — удивился пес. — Откуда поднять и куда поднять?
— Вот ты этим и займешься, — сказал ему Джон Дулиттл. — Спустись в трюм и вытащи оттуда на палубу все паруса, какие найдешь. А потом подними их на мачту и разверни там.
О’Скалли немедленно выполнил команду, однако даже под всеми парусами, какие только удалось найти, корабль доктора плыл намного медленнее пиратского судна. Преследователи приближались с каждой минутой.
— Принц подсунул нам никудышный корабль, — поскуливал поросенок Хрюкки. — Мне кажется, он нарочно выбрал для нас самое тихоходное судно. Ну как на нем убежать от пиратов? Старая лоханка, из которой меня кормили в детстве, и то плавает быстрее. Смотрите, они уже совсем близко. Я уже вижу их лица. А какие у них страшные черные усы! Что же нам делать?!
И тут доктор придумал, что делать. Он попросил утку Крякки взлететь к ласточкам и позвать их на помощь.
Как только ласточки узнали, что пираты гонятся за доктором, они опустились на палубу и сказали:
— Распустите все канаты на тоненькие веревочки.
А когда доктор и его друзья распустили все-все канаты, какие только были на борту, они привязали один конец каждой из тысячи веревочек к носу корабля, а второй конец ласточки взяли в свои маленькие лапки. Птицы вспорхнули и потащили за собой корабль.
Ласточки — птицы небольшие, много меньше совы и тем более орла, но когда они действуют сообща, то могут сделать много больше, чем самая громадная птица на свете. Тысяча веревочек была привязана к носу корабля, а каждую веревочку держали в лапках две тысячи ласточек.
Корабль словно сорвался с привязи и так быстро помчался вперед, что доктору пришлось обеими руками схватиться за цилиндр, чтобы его не сдуло с головы в море. Казалось, корабль не плывет, а летит над пенящимися волнами.
Все звери стали смеяться и танцевать от радости. А радоваться было чему: корабль пиратов уменьшался прямо на глазах и отставал все больше и больше. Черные паруса таяли вдали. Ветер свистел в снастях, море шумело, а за кормой бурунами пенился след от корабля доктора.
Глава 14
КРЫСЫ БЕГУТ С КОРАБЛЯ
Очень нелегко тащить большой корабль по морю. Через два, а может быть, через три часа крылышки ласточек устали, и птички послали к доктору гонца сказать, что им нужен отдых.
На пути у них лежал небольшой красивый остров, где была укромная бухта. Ласточки завели корабль в бухту и оставили его там, а сами сели на снастях, чтобы набраться сил и снова тащить его вперед.
Посередине острова высилась красивая зеленая гора. По ее склону стекал в море чистый ручей. На корабле у доктора уже оставалось совсем мало пресной воды, поэтому он решил пополнить ее запас. Заодно он пригласил своих друзей прогуляться по твердой земле, порезвиться на зеленой траве и на время забыть о трудностях путешествия.
Не успели они сойти на берег, как вдруг десятки крыс вылезли из трюма и поспешили на сушу. При их появлении пес оскалился, зарычал и хотел было поймать крысу-другую и подзакусить, но доктор остановил его.
Большая черная крыса вышла на палубу последней. Она с опаской посмотрела на пса, грозно скалившего такие острые зубы, обошла его стороной, робко прижимаясь к борту, и уселась напротив доктора. Крыса смущенно прокашлялась, облизала мордочку, пригладила лапкой редкую седеющую бородку и произнесла:
— Гм… Вы, наверное, слышали, что нам, крысам, корабль как дом родной?
— Да, конечно, — ответил доктор.
— Но если корабль тонет, — продолжала крыса, — то мы покидаем его. Нас за это осуждают, словно мы бог весть что делаем. Но если горит дом, люди уходят из него, почему же нам не бежать с тонущего корабля? Разве можно упрекать кого-либо за то, что он спасает свою жизнь?
— Разумеется, — согласился Джон Дулиттл, — я прекрасно тебя понимаю. Я сам не хотел бы утонуть. Но мне кажется, что ты пришла ко мне по важному делу…
— Дело такое важное, что его нельзя отложить на потом, — ответила крыса. — Мы покидаем ваш корабль и хотели бы предупредить вас, что оставаться на его борту опасно. Корабль старый, доски прогнили, в щели хлещет вода, и к завтрашнему утру он пойдет ко дну.
— Откуда ты знаешь, что будет к завтрашнему утру? — удивился доктор.
— Крысы к гадалкам не ходят, чтобы узнать, что будет с кораблем. Если кораблю грозит беда, кончики наших хвостов начинают чесаться, а потом их сводит судорога. Вот и вчера поутру я села позавтракать и вдруг почувствовала нестерпимый зуд в хвосте. Сначала я подумала, что это дает о себе знать мой ревматизм, знаете ли, я уже немолода, и такое со мной бывает. Поэтому я пошла к тетушке и
