Любопытно, что же там спрятали пираты? О’Скалли говорит, что за запертой дверью лежат награбленные сокровища. Но дверь нам не поддается, может быть, вы сумеете ее открыть?
Доктор спустился с уткой вниз. Все звери собрались у таинственной двери и говорили наперебой, пытаясь угадать, что скрывается в каморке. Доктор нажал на дверную ручку, но дверь не поддалась и ему. Все бросились искать ключ. Заглянули под коврик у двери, под ковры в коридоре, в шкафы, на полки в кладовой, в ящики и в сундуки в столовой.
Они обыскали весь корабль от кормы до носа, не пропустили ни одного укромного уголка и нашли уйму замечательных вещей: расшитые золотом шали с узорами из диковинных цветов; легкие и прозрачные, как паутина, ткани; тюки дорогого табака с Ямайки; резные ящички из слоновой кости с чаем из Индии; меха из России; старинную скрипку без струн и с клеймом мастера в виде мальтийского креста; шахматную доску с фигурами из коралла и янтаря; полую трость с хитроумно спрятанным кинжалом внутри; Шесть кубков, оправленных в серебро и бирюзу; перламутровую сахарницу и старый камзол с серебряным галуном. Не нашли только ключа от таинственной двери.
Доктор и звери вернулись к каморке. О’Скалли заглянул в замочную скважину, но ничего не увидел. Так они и стояли под дверью и спорили, что же делать дальше, как вдруг сова Бу-Бу зашикала на них.
— Тише! Тише! Мне кажется, внутри кто-то сидит!
Звери умолкли и навострили уши.
— По-моему, ты ошиблась, Бу-Бу. Тебе показалось. Я ничего не слышу, — сказал доктор.
— Ты не слышишь, а я слышу, — ответила сова. — Помолчите немного, прислушайтесь.
— Что же ты слышишь? — спросил доктор.
— Я слышу шорох. Кто-то сунул руку в карман.
— Но разве это можно услышать? — усомнился доктор. — Да еще через дверь?
— За дверью кто-то есть, и этот кто-то сунул руку в карман, — настаивала сова. — Поверьте, я не стану зря хвастаться. Услышать можно все, надо только как следует навострить уши. Вот, к примеру, летучие мыши бахвалятся, что слышат, как крот роет землю. Ну что тут такого особенного? Мы, совы, на слух, вполуха, узнаем в темноте, какого цвета кошка. Это для людей все кошки ночью серы, а мы уже по тому, как потрескивают искры в кошачьей шерсти, угадываем их масть.
— Подумать только! — поразился доктор. — Прислушайся еще разок и скажи, что этот человек там делает.
— Я еще не поняла, мужчина это или женщина, — ответила Бу-Бу. — Подними-ка меня к замочной скважине, чтобы я могла прижаться к ней ухом.
Доктор взял сову на руки и поднес ее к замочной скважине. Бу-Бу завертела головой, прикладывая к крохотной дырочке то левое, то правое ухо.
— Человек потирает щеку рукой, кажется, левой. У него маленькая рука и маленькое лицо. По-моему, это женщина. Хотя… Нет-нет, это мужчина. Он откидывает волосы со лба…
— Но женщины тоже так делают, — заметил доктор.
— Конечно, — согласилась сова, — но у женщин длинные волосы, и шуршат при этом они совсем по-другому. Тсс! Скажите Хрюкки, чтобы замолчал, он поросенок, а не сорока. И не пыхтите так, задержите на минутку дыхание, а то я ничего не слышу. И не хлопайте глазами. Дверь очень толстая, и мне мешает каждый шорох.
Бу-Бу наклонила голову, прильнула ухом к замочной скважине и долго прислушивалась.
— Этому человеку очень грустно, слезы текут по его щекам. Но он боится разрыдаться в голос и старается не шмыгать носом, чтобы никто не догадался, что он плачет. Я слышу, как слезинка упала ему на рукав. А вот еще одна.
— Откуда ты знаешь, что это упала слезинка? — недоверчиво спросил Хрюкки. — Может быть, в этой каморке вода каплет с потолка?
— Запомни, Хрюкки: только невежда пытается судить о том, в чем ничего не смыслит, — назидательно произнесла сова. — С потолка капля воды падает с таким звоном и грохотом, что даже ты услышал бы.
— Тише, не препирайтесь, — остановил их доктор. — Надо помочь человеку за дверью. Если он несчастен, если он плачет, то мы непременно должны войти к нему, поддержать его и утешить. Дайте мне топор, я выломаю эту дверь.
Глава 16
«МОРСКИЕ СПЛЕТНИКИ»
Топор сразу же нашелся, доктор взял его в руки, размахнулся и ударил по двери. Раз, другой, третий. Во все стороны полетели щепки, и в двери образовалась дыра, через которую мог пройти внутрь даже тяни-толкай.
В каморке стояла кромешная тьма, и поначалу звери ничего не увидели. Потом доктор зажег огарок свечи.
В тесной, низкой каморке без окон не было ни кровати, ни стула. Зато вдоль стен стояли привинченные к полу бочки. Их привинтили так для того, чтобы во время качки они не катались взад-вперед по каморке и не бились друг о друга. Над бочками на крючках висели медные кувшины и оловянные кружки. В воздухе витал устоявшийся запах рома, портвейна и мадеры.
А посреди каморки на полу сидел мальчик лет восьми и горько плакал.
— Похоже, мы попали в винный погреб пиратов, — сказал О’Скалли и брезгливо наморщил нос.
— Это я уже и сам вижу, — ответил ему Хрюкки. — У меня от одного запаха голова кругом пошла и язык что-то стал за-а-плетаться.
Мальчик ужасно испугался и заплакал еще сильнее. Да и кто не испугается при виде незнакомого человека и разношерстной звериной компании! Но как только мальчик рассмотрел в мерцающем свете свечи доброе лицо доктора Дулиттла, он встал на ноги и с надеждой в голосе спросил:
— Ведь ты не пират? Правда?
А когда доктор отрицательно покачал головой и засмеялся, мальчик тоже улыбнулся в ответ, без страха подошел к незнакомому человеку и протянул к нему руки.
— Ты смеешься как друг, — сказал он. — Пираты не смеялись, а грубо гоготали. Ты не знаешь, где мой дядя?
— Я впервые слышу о нем, — ответил доктор. — Когда ты видел своего дядю в последний раз?
— Позавчера, — принялся рассказывать мальчик. — Мы с дядей вышли в море на шхуне, чтобы наловить рыбы, и вдруг появились пираты. Они взяли нас в плен, а шхуну потопили. Они стали требовать от дяди, чтобы он присоединился к их
