огромной кровати, держа у груди маленький сверточек, сам обитатель свертка с пулеметной скоростью чавкал и жадно урчал, а рядом с ними, почтительно согнувшись, бдила дородная китаянка-медсестра.
А Гуля…
Гульнара чаевничала с каким-то типом в белоснежном халате. Таким лощеным и брутальным усатым красавцем, смахивающим больше на киноактера, чем на врача. Гуля успела переодеться, заляпанную кровью форму, сменил шикарный шелковый халат в пол. Да и прической и даже макияжем озаботилась. В общем, все выглядело очень неформально и подозрительно.
У Алексея даже рука сама потянулась к кобуре. Особой ревностью он никогда не отличался, да и жена поводов не давала, но вот сейчас прямо стрельнуло. А особенно его взбесила Гулина голая смуглая ножка, открыто проглядывающая среди складок халата.
«Это что за хер мамин?» — грозно поинтересовался Лешка, правда, только мысленно.
Гуля встала, чмокнула Алексея в щеку и невозмутимо представила усача.
— Азизим, познакомься, это доктор Роже де Бриенн. Заведующий гинекологией городского госпиталя. Очень знающий специалист. Он говорит на русском языке.
— Месье генерал!!! — гинеколог вскочил и согнулся в манерном поклоне. — Хочу поздравить вас, генерал, у вас просто замечательная жена! Она не только отличается изысканной, очень редкой красотой, но одновременно, мадам Лан просто гениальный доктор! Поздравляю, поздравляю вас! Не удивляйтесь, у меня была няня русская, поэтому я говорю на вашем великом языке…
Алексей ответил холодным взглядом, француз резко осекся и поспешил ретироваться.
— Я понимаю, понимаю, вам надо обсудить дела. Господин генерал, мадам Лан, надеюсь на скорую встречу!
За ним свалила медсестра.
— Очаровательный мерзавец, — прокомментировала его уход Машка с постели. — Одновременно имеет отношение к французской разведывательной сети в Гуанчжоу. Но руки у него и правда нежные. А твоя Гулька копается в людях, как лопатой в огороде. Ну да ладно, рассказывай.
Лекса только сейчас почувствовал, как устал и буквально упал на кресло. Гуля тут же примостилась к нему на колено.
— Все по плану. Меня сейчас больше интересуете вы.
— А что мы? — Мария пожала плечами. — С перепугу выплюнула, сама не поняла, как. Вон, сосет, как скаженный, даже рычит. Лешкой назвала. В честь тебя. И спасибо тебе… — она всхлипнула и тоненько завыла. — Знаешь, как я перепугалаа-ась. Первый раз в жизни. Не за себя, а за этого звереныша… у-уу…
— Хватит выть! Все хорошо, нормальный семимесячный ребенок, — категорично заявила Гуля. — На удивление живучий и крепкий. Выживет. На тебя, кстати, похож! — он нахмурилась. — Азизим, ты ничего не хочешь мне сказать?
— Не от него, точно, честно! — сквозь слезы, хихикнула Мария. — Это от моего Аарончика. Наверное, от него. Не стращай мужа, пусть лучше рассказывает.
Алексей облегченно выдохнул.
— Покушение устроили русские эмигранты. Предположительно, по наводке британской разведки. Работаем. Скоро все станет ясно. Маша, я там твоих привлек к работе. Помогут местным фильтровать диаспору.
— Угу… — согласно кивнула Чубарева. — Вы пожестче, здесь еще те мрази окопались. Мои в курсе. Я потом правильно в Центр отрапортую. Отмечу, как специальную совместную операцию по выявлению и ликвидации белоэмигрантского подполья в Китае. Радости-то в Москве будет.
— Иди уже, если надо, — Гуля приникла к Алексею. — Мы здесь переночуем, а завтра поутру переедем домой. А к петушку этому французскому не ревнуй, знаю я тебя.
— Буду ревновать, — угрюмо рыкнул Лешка. — Смотри мне…
— Смотрю. Я всегда смотрю, мой грозный муж.
Из госпиталя он отправился прямо в тюрьму. Большое и мрачное заведение, построенное еще колониальной администрацией.
Первым делом Алексей провел инструктаж среди привлеченных политспецов, большая часть которых являлась, одновременно, представителями Разведупра.
— Ваше дело оказывать помощь китайской стороне по выявлению преступников, причастных к антикитайской, антисоветской и террористической деятельности. В частности, к совершенному покушению. Одновременно пройдитесь по своим учетам, возможно среди задержанных окажутся интересующие советскую сторону лица за преступления, совершенные во время гражданской войны. Повторюсь, мы оказываем только помощь. Самим проявлять активные формы допроса категорически запрещаю. Всех подозрительных лиц рекомендовать китайской стороне задерживать для проведения дополнительного расследования. За работу, товарищи.
Как выяснилось, операция уже шла полным ходом, судя по всему, она началась еще до того, как Лекса дал формальное разрешение. Задержанных свозили в тюремный двор, после чего распределяли по камерам и допросным. Дело спорилось, количество фигурантов росло с каждой минутой. На самом деле, затеряться в китайском городе европейцам было достаточно трудно, а иностранные консульские учреждения уже предусмотрительно перекрыли. К тому же, возмущенное покушением на «любимого великого полководца Лана» население города само хватало всех подряд иностранцев и сдавало патрулям. Таким образом в расставленные сети уже успело попутно угодить пару десятков хорошо потрепанных британцев, немцев, французов, португальцев и даже один поляк. Впрочем, их сразу с извинениями отпустили. Но не всех.
— Он это, на всю жизнь запомнил, суку, — сухо докладывал жилистый и смуглый, как мулат, политспец Москалев. — Даже звание и фамилию помню. Капрал Желиховский. В лагере пленных после польской войны наших собаками травил, голодом морил, измывался всячески. Ваську, дружка моего, вовсе нагайкой до смерти забил. Так что, товарищ комбриг, сами думайте. Но, к нам его нельзя, отпустят ведь. С панами мы нынче дружим.
Алексей ненадолго задумался. Задерживать поляка советская сторона не имела никакого права, а китайцы не стали бы это делать официально. Но спускать пану зверства он не собирался, потому что дико ненавидел жестокость ради жестокости.
— Я все решу.
— Спасибо, товарищ комбриг! От всего сердца и от ребят, над которыми эта сволота измывалась.
— Рано еще благодарить. Идите, работайте.
С поляком оказалось достаточно просто. Хватило короткого разговора с Чаном, пана для начала отсеяли к подозрительным лицам, а над дальнейшей его судьбой Лешка решил задуматься позже.
А потом попалась действительно значимая фигура — тот самый европеец, который не стал стрелять при покушении. Правда, по словам китайцев, он сдался сам.
— Ротмистр Мезенцев Алексей Павлович, — спокойно докладывал невысокий, плотный мужчина с абсолютно заурядным, незапоминающимся лицом. — Службу проходил в Штабе Отдельного корпуса жандармов. Пятое отделение — расследование должностных преступлений служащих корпуса жандармов, предание их суду, наблюдение за деятельностью жандармских управлений по политическому розыску и производству дознаний. Службу покинул по личным убеждениям в шестнадцатом году, сначала иммигрировал в Персию, оттуда сюда, в Китай. Здесь перебивался случайными заработками. Вы меня запомнили, не так ли, господин генерал? Уж простите, обращаюсь так по привычке. Спасибо, что не застрелили. И
