где ты возьмешь тридцать штук? — спросил Милорадов, ехидно улыбаясь.
— Так, ты мне их и дашь, — спокойно ответил я.
— С каких это щей? Ты со мной отказался работать, ищи капусту сам, — сообщил тот.
— Давай договоримся так, твой новый приятель Кадырханов должен мне пятьдесят кусков. Действуем таким образом. Ты мне даешь тридцать тысяч рублей налом, а я тебе перевожу пятьдесят тысяч, когда получу их на свой счет.
— Ну, ты Шурец даешь! И не жалко тебе сверху двадцать штук отдавать? — поинтересовался приятель.
— А чего их жалеть, как пришли, так и ушли, — равнодушно сообщил я.
— Это, ты прав, деньги — зло, — глубокомысленно согласился Вовка и достал из своего дипломата толстый лопатник.
Отсчитав нужную сумму, протянул деньги мне.
— Бери, здесь тридцать пять тысяч, лишние пригодятся. Помни мою доброту.
Кстати, насчет прописки могу посодействовать. У меня там одна капитанша на подсосе сидит. Так, что если нужно, скажешь.
Я пожал плечами.
— Ну, пока, только успел выписаться из родительской квартиры. Завтра вместе с Нинель Николаевной пойду прописываться. Она ведь основной квартиросъемщик, ее согласие нужно обязательно.
Если начнутся проблемы, позвоню тебе.
— Лады, договорились, — улыбнулся Милорадов, — надеюсь, на новоселье пригласишь.
— Пригласить то приглашу, — тоскливо ответил я. — Только, когда оно это новоселье будет. У меня работы нетронутый косяк, не знаю, за что первым делом хвататься.
— Хе-хе, — внезапно развеселился Вовка. — Теперь понимаешь, что такое жизнь советского кооператора? Я полтора года назад, когда начинал, мне намного тяжелей было подниматься.
Сейчас то чем будешь заниматься? Может, в пивбаре посидим, дерябнем по паре кружек?
— Не, Володя, сейчас никак не могу. Вчера завез в аптеку мебель, нужно идти расставлять.
— Где же ты ее надыбал? — прищурился приятель.
— Тевосян старший от щедрот отвалил, списанную, — улыбнулся я.
— Что, за так просто и нисколько не башлял, — удивился Вовка.
— Вместо денег пришлось нанять двух хануриков, чтобы мебель демонтировать и вывезти. Вот сейчас пойду, буду со своими фармацевтами ее расставлять.
— Тогда и я с тобой пойду, — решил Милорадов. — Посмотрю, как ты там устраиваешься. Только не пойдем, а поедем.
Мы оделись и направились к выходу. В дверях столкнулись с девицей, подрабатывавшей уборкой в Вовкиной квартире.
— Ой, Владимир Васильевич, извините, — начала она извиняться, уткнувшись носом Вовке в подмышку.
— Ничего страшного, — галантно ответил тот и аккуратно отвел в сторону завиток волос упавший девушке на лицо.
Та покраснела и, не говоря ни слова, прошла в прихожую, где начала снимать пальто.
— А девица на тебя запала, Владимир Васильевич, — заметил я, когда мы спускались по лестнице.
Милорадов усмехнулся и выдал давно известную мудрость.
— Саня, не…где живешь и не живи, где… Запала она, друг мой, не на меня, а на мои капиталы.
— Ну, у тебя пока капиталы не шибко большие, — сообщил я.
Вовка махнул рукой.
— Для таких девчонок и это капитал.
Когда мы вышли на улицу и подошли к потрепанной Волге, Милорадов скомандовал:
— Ну что извозчик, отрабатывай бабки, мои водилы увезли памятники из диабаза в Армению, так что садись за руль.
Я засмеялся.
— Вовка, ты вообще рисковый мужик, это надо было купить Волгу из таксопарка! На ней, наверняка не меньше трехсот тысяч наезда. Короче, за руль я сяду, но если по дороге эта лайба встанет, дальше будешь сам ей заниматься. А фуру сейчас в Армению гнать — считай, заранее с ней распрощаться вместе водителями. Ну, ты и ума-палата!
Милорадов обиженно сказал.
— Не нагнетай, вторым водителем поехал дагестанец, его семья живет здесь в Петрозаводске, так, что никуда он не денется.
А Волгу я покупал вместе с Цымбалом и Арефьевым, мужики все машины в таксопарке знают. Ее только немного подшаманить, она еще тысяч сто отходит, а потом я ее продам. Лохи у нас стаями пока еще плавают.
Мда, конечно, сидеть за рулем в Волге было намного комфортней, чем в моем Москвиче. Поэтому я даже позавидовал Вовке в этот момент.
Хотя отлично помнил, что в прежней жизни на этой Волге он долго не проездит, а купит новую девятку. Но радовать его этим предсказанием не стал.
Мы остановились около моей будущей аптеки, и Милорадов с изумлением уставился на вывеску, над входными дверями с гордо красовавшейся надписью: Кооперативная аптека «Немезида».
— Ну, ты учудил! — воскликнул приятель. — Интересно, это кому ты собираешься мстить в своем киоске? Покупателям?
— Ну, почему же покупателям? — улыбнулся я. Мы будет своими лекарствами жестоко мстить болезням, изничтожать их под корень. Только так и не иначе.
К тому же, Владимир Васильевич, несмотря на то, что нашу страну средства массовой информации называют самой читающей, это, к сожалению, неправда, поэтому большинству обывателей плевать, как называется то, или иное учреждение, главное, чтобы было непонятно, благозвучно и написано латинскими буквами.
Мои слова смешливого настроения Милорадову отнюдь не перебили, поэтому мы зашли вовнутрь под его смеху…чки.
В тесном помещении, пахнущем свежей краской, нас встретили две полуголые красавицы.
Ну, не совсем полуголые, но изрядно оголившиеся, от единственной батареи исходили волны жара, на улице было около нуля, а форточки для проветривания пока еще не существовало в наличии.
— Здравствуйте, Александр Николаевич, — дружно приветствовали нас обе фармацевтки.
— Добрый день, девочки, — поздоровался я и представил им своего приятеля.
Надя Сысойкина и ее подружка Галя Писарева с любопытством уставились на Милорадова. После того, как у нас в городе открылся в прошлом году первый коммерческий магазин, фамилия его хозяина была у всех на слуху.
— Вы посмотреть, или помогать? — спросила Надя.
— Помогать, конечно, — ответил я и огляделся, чтобы прикинуть, куда можно повесить куртку. Привезенной мебели вроде было немного, но сейчас она загромождала всю комнату.
Милорадов постоял с минуту в раздумьях, а потом заявил:
— Пойду, прогуляюсь до магазина, посмотрю, как там мои парни трудятся, а ты Шурец, давай, приступай к работе. Я зайду ближе к вечеру. Ха-ха, Немезида, блин!
Когда мы остались втроем, я вытащил из дипломата чертеж, по которому надо было собирать мебель и небольшую электродрель. Увы, аккумуляторного шуруповерта у меня не имелось, да их, наверно, еще ни у кого не имелось.
— Может, для начала попьем чаю? — предложила Сысойкина.
Мы с Галей были
