— Зачем ещё? — удивился Тотигай.
— Тащи без разговоров.
Он принёс, и я принялся эту штуку рассматривать. Странное оружие, честно. И ремень будто бы из него растёт… Внизу, между рукояткой и цевьём был выступ, напоминавший несъёмный магазин, только шире. Я помнил, что однажды, добыв такой же разрядник, случайно взялся за этот выступ и обнаружил отверстие, закрытое круглой плавающей пластиной.
Перевернув ибогальскую стрелялку, я внимательно рассмотрел подозрительное место. Ну да, вот он, небольшой кружок — словно маленький люк. Совсем незаметен, даже тонкого шва между ним и корпусом нет, но при нажатии легко уходит вглубь. Диаметр отверстия примерно такой, как у «рукояти кинжала», что торчит из Книги. Я стал давить рядом и нашёл впереди и сзади круглой дверцы ещё две продолговатых. В самый раз для «перекрестья кинжала». Ну, думаю…
Тотигай, следивший за моими манипуляциями, поглядел на меня озабоченно. Точнее — с испугом, но он ведь ничего не боится… Или, я бы сказал, не боялся до этой минуты. Когда я повернул разрядник боком у себя на коленях и взял в одну руку Книгу, он испугался.
— Эй, слушай, не надо! — проскулил он неожиданным фальцетом взамен своего хриплого баритона. — Это плохая затея! Вспомни, что случилось с Утопией!
Я задумчиво надавил на все дверцы тремя пальцами сразу. Отпустил и снова надавил.
— Вот, значит, чем ибогалы заряжают свои пушки, — сказал я. — То-то мне странным показалось, что «рукоять кинжала» больше всего напоминает штекер. Смотри — круглая, гладкая, а набалдашник хоть и отделён от неё бороздкой, но того же диаметра. Тогда перекрестье должно служить в качестве стопора, чтобы штекер не выскакивал. А я ещё раньше думал, что это за ручка? Книгу за неё носить неудобно, разве что взять и шарахнуть кого по голове.
— Всегда знал, что твоя дружба с умниками не доведёт нас до добра, — пробурчал Тотигай. — Мне даже не надо глаза прикрывать. Я и с открытыми вижу, как такой же идиот в Утопии разглядывает разрядник, а потом втыкает в него эту хреновину.
— Глупости, — сказал я. — Ничего подобного не было. Умники, наверное, пытались Книгу разобрать — посмотреть, как устроена… Яйцеголовые — не самоубийцы. Смотри сам — отверстия и штекер точно соответствуют, случайностью тут не пахнет. И не возводи на меня напраслину. С умниками я больше не якшаюсь.
— Не буду возводить. Только положи Книгу и разрядник подальше друг от друга. Проверишь свою догадку, когда меня не будет рядом. Вот уйду на Брачные бои…
Устраивать эксперименты с прибором, способным уничтожить всё живое в радиусе сорока километров, мне хотелось не больше чем Тотигаю. Но я не мог успокоиться — так и эдак вертел Книгу в руках, и разные беспокойные мыслишки лезли мне в голову. Если я не ошибся (а я был уверен, что не ошибся), на месте одного вопроса — для чего нужна Книга — возникало сразу несколько. Если это всего-навсего источник энергии, то почему ибогалы так о ней беспокоятся?
Если Книга — всего лишь аккумулятор или портативная зарядная станция для ихних пукалок, они не должны её так ценить. Таких штуковин должно быть много, и одну из них, на месте ибогалов, я после катастрофы в Утопии подбросил бы в Субайху, чтоб и тамошние умники тоже накрылись варежкой.
Аккумулятор, пусть даже очень ёмкий, не стоил усилий, приложенных яйцеголовыми для возвращения его из мёртвой Утопии. Мы вполне могли перебить их на обратном пути. А коробочка-то после устроенного с её помощью светопреставления должна была оказаться пуста… И — кстати! — как там вообще помещалось столько энергии? Для того, чтоб так выжечь местность обычными средствами, потребовалось бы несколько ядерных бомб.
Дальше: никакие известные приспособления ибогалов никогда не нуждались в зарядных устройствах, используя солнечную энергию, набирая нужные вещества из почвы и расщепляя на составляющие сам воздух. Любая вещь у ибогалов сама себе зарядное устройство.
И уж очень не похожа Книга на другие продукты ибогальских технологий. Скорее — на изделие земной промышленности. Неужели это мы изобрели что-то такое перед Проникновением, а ибогалы теперь заполучили? Но легендам о Ганум Зилар тысячелетия. Их никак не могли сложить заранее…
Невесть зачем, может, от безысходности, я постарался припомнить все названия Книги. Вдруг в них отгадка? «Источник Силы» — ну, с этим понятно. Что касается знаний, то ими пока и не пахло. А как Ганум Зилар именовали в Своде Кийнака?.. Во, вспомнил — «Животворящий Родник»! Ну ни хрена себе…
Мысленно махнув рукой, я отложил Книгу, подбросил в костёр дров и дожарил оставшееся мясо, попутно прихватывая то один кусок поаппетитнее, то другой. Я умею есть про запас точно так же, как верблюд — пить. Хотя, само собой понятно, пить про запас я умею тоже. И спать. На Додхаре не очень-то выспишься, если рядом нет Тотигая, а он бывал рядом не всегда.
Конина после долгой варки, да ещё после обжаривания, получалась суховатой, и я то и дело зачерпывал горькой додхарской водицы из бочажка перед родником. Та-а-ак, Имхотепа я о книге попробую расспросить. А ещё кто и что мне может рассказать полезное? Из полусотни нукуманов, раздолбавших в тот раз крепость яйцеголовых, на сегодня осталось в живых не более десятка, и среди них — Орекс. Из экспедиции умников, добывших Книгу, уцелел Генка Ждан, который незадолго перед катастрофой окончательно раплевался с Колпинским и перестал ходить в Утопию…
С готовкой я покончил не скоро и лёг спать позже, чем рассчитывал. Едва устроился на охапке сухой травы и укрылся одеялом, как взошла Луна. В отличие от людей, которые уже были взрослыми в начале Проникновения, а затем всю жизнь или большую её часть проводили на Старых территориях, я никогда не чувствовал особой разницы между мехраном и нашими земными местами. И здесь и там я как дома. Может, потому, что мехран и стал моим домом с детства, а может, дело как раз в Луне.
Она у нас одинаковая, из какого мира на неё ни смотри, а в чём тут дело, никто не смог объяснить. Умники её всю обшарили с помощью своих телескопов, но разницы не обнаружили.
Один из них думал-думал, да и спятил на этом. Солнца-то у Додхара и Земли разные, а вот материки похожи. Парень состряпал теорию, которая, как ему казалось, всё красиво объясняла. Но Луна в неё не лезла — она его и доконала.
Потом он долго шлялся по Старой территории в длинном белом балахоне, напоминающем женскую ночную рубашку, и внушал каждому встречному, что никакого Обруча миров не существует, а настоящий Додхар — это та же Земля, только в будущем, через миллионы лет. Планета, мол, к тому времени приблизилась к Солнцу, которое, в свою очередь, вступило в следующую стадию развития. Растительность мутировала, и животные с людьми тоже. Потом случился хроновыверт, и время загнуло петлёй обратно, присобачив будущее Земли к её настоящему. Вот почему, говорил он, рельеф додхарских кусков суши во многом совпадает с бывшими на их месте земными, а между зонами разных миров почти нет перепадов на Границах Соприкосновения. Кое-где горы разрушились и стали ниже, кое-где в результате извержений появились новые хребты, а на месте земных рек и озёр на Додхаре в основном сухие русла и мёртвые долины. Кардинальных же отличий, мол, не наблюдается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
