точно не буду, я, вероятно, ошибусь с размерами, я себе то с трудом могу что-то подобрать, что уж говорить о покупке женского платья или чего-то подобного. А что, если посмотреть ей какую-нибудь книгу? Хорошая идея! Но если эта книга ей не понравится? А мне хотелось бы, чтобы подарок оставил максимально приятные впечатления. Можно, конечно, купить какое-нибудь из ее любимых произведений, но какой в этом смысл, они все есть у нас дома. Так, ваза? Тоже не то. Может какое-нибудь украшение? Ну это не тот повод, для такого подарка нужно какое-то значимое событие. Но, если выбрать какую-то безделушку? Вообще ближайший ювелирный магазин в трех кварталах отсюда, но по времени он уже скоро закроется, поэтому я точно не успею, да и, пожалуй, все же стоит посмотреть другой вариант. Надо хорошенько подумать, время еще есть. По дороге я заехал в пиццерию, взял пепперони и большой стакан капучино, после чего отправился домой.
Утром я быстро собрался, прихватив с собой записную книжку, чтобы сделать необходимые записи по поводу особенностей пациентов, предлагаемых мне для общения, на основе которого будет написана моя художественная книга. Сам рабочий день прошел довольно сносно, я сделал всю запланированную на сегодня работу, притом сделал ее довольно быстро, чтобы не задерживаться до вечера, так как это было абсолютно недопустимо, ведь мне предстояла важная встреча, мысли о которой волновали меня весь сегодняшний день. Немного поболтав с коллегами за чашкой бодрящего кофе, который, к слову, отлично готовили в буфете нашей больницы, я отправился на встречу с мистером Говардом Блэком, чтобы провести отбор конкурсантов под мое творческое начинание.
На входе меня встретил двухметровый угрюмый охранник, который спросил мое имя, сверил мои права с данными в журнале, лениво провел по моей спине и карманам дубинкой металлодетектора, после чего жестом разрешил пройти дальше. По дороге меня перехватил другой охранник больницы, которым оказался пожилой седоволосый мужчина, на взгляд которому было не менее шестидесяти лет, мало того, что выглядел он уже достаточно потрёпанным, так он еще кряхтел и прихрамывал всю дорогу, пока сопровождал меня до кабинета главного врача клиники. Такое чувство, что работа высосала из бедолаги все жизненные сроки, а ведь мог бы сидеть дома на пенсии, нянчится с внуками, смотреть глупые передачи с утра до ночи, а он шастает по больнице для душевнобольных, растрачивая остатки собственного благоразумия.
— Да, да, войдите, — раздался уже знакомый голос профессора Блэка, когда я постучал в массивную дверь его кабинета.
— Добрый вечер, мистер Говард, — поздоровался я.
— А, Джереми, приветствую вас, — улыбающийся профессор встал из-за стола и направился ко мне.
— Как ваши дела? Как настроение? — произнес профессор, пожимая мою руку.
— Все хорошо, профессор, а как ваши дела? Получилось подобрать какие-нибудь варианты? — я сразу перевел вопрос в рабочее русло. Не потому, что был против общаться с коллегой, нет, просто излишние вопросы со стороны психотерапевта меня немного напрягали.
— Да, Джереми, я перебрал достаточное количество личных дел и из них выбрал для вас семь интересных вариантов, которые рекомендовал бы тщательно изучить. Кто-то из них наверняка подойдет вам. Что скажите?
— О, это просто замечательно, когда приступим? — загорелся я.
— Предлагаю не затягивать и приступить прямо сейчас, — произнес профессор, выдвигая ящик тумбочки, стоящей под его столом. Через мгновение он извлек оттуда несколько папок, которые положил перед собой.
— Итак! — героически произнес он. — Джереми, изначально я хотел взять дела тех пациентов, которые являются наиболее мирными и доброжелательными для окружающих, но затем я подумал и выбрал еще нескольких из тех, кто в своей жизни был склонен к агрессии и насилию, хотя сейчас и не предоставляет никакой угрозы. Сделал я это для того, чтобы вы могли еще и сами сопоставить людей, оценить их отличительные качества и выбрать то, что наиболее приемлемо для вас. Ой, прошу прощения, для вашей книги, — улыбнулся профессор.
— Этим вы сделали мне большое одолжение, — поблагодарил я.
— Если честно, я сам столь заинтересовался вашей книгой, что хотел бы, чтобы все получилось в лучшем виде, — подмигнул профессор.
— Благодарю вас за это, — улыбнулся я.
Профессор слегка сдвинул стопку с выбранными папкам, сняв самую верхнюю из них, ее он положил перед собой в открытом виде.
— Питер Адамс, шизофрения. Тот самый классический случай, сопровождающийся такими симптомами, как слуховые галлюцинации и параноидальный бред. Питеру тридцать семь лет, три года из которых он провел в нашей лечебнице, социально абсолютно не опасен, ничего страшного в жизни не совершал, только пугал своих родных своим нетипичным поведением. Постоянно видел каких-то странных существ, которых он называл «одноглазики», представляющих из себя, с его слов, маленьких головастиков, с несколькими лапками и огромным глазом без век, который никогда не моргает. Питер уверяет, что эти существа живут среди нас и постоянно за нами наблюдают, но мы не способны увидеть их, потому что зациклены на своем примитивном образе жизни. Еще он уверял нас, что есть дышащий передвижной холм, который часто может оказываться рядом с нами. Когда он передвигается мимо нас, то мы подвержены шансу споткнуться об него, думая, что споткнулись обо что-то другое, но это лишь наше стандартное объяснение того, чего мы объяснить не можем. Вот такой интересный персонаж, что думаете на этот счет, Джереми? — поинтересовался профессор.
— Я думаю, что этот парень обладает огромным потенциалом для того, чтобы стать успешным сценаристом каких-нибудь фантастических фильмов про невидимых монстров, а у вас он даром тратит время, закапывая свой невероятный талант, — съехидничал я.
— Да, Джереми, не спорю, это звучит очень забавно, но, к сожалению, не для Питера. Ведь он не может отличить реальность от фантазии, часто занимаясь тем, что разговаривает с какими-нибудь воображаемыми существами, более того, иногда он даже кричит на них в своей палате. Людей он замечает намного меньше, он чаще всего игнорирует их, они ему не так интересны.
— Мне нравится этот вариант, предлагаю пока отложить его. Пожалуй, я бы встретился и пообщался с ним.
— Хорошо, мы его отложим для возможного дальнейшего взаимодействия. Так, поехали дальше. Элизабет Шифер, маниакально-депрессивный психоз. Элизабет двадцать девять лет. Была за мужем, сейчас в разводе, с детства страдает психическим расстройством личности, которое активно проявлялись в конце осени и начале весны, эти фазы наиболее активные в ее случае. Расстройство является следствием глубокой детской травмы, полученной от жестокого поведения ее отца, который проявлял насилие по отношению к ней и к ее матери. Постоянное нахождение в тяжелых стрессовых ситуациях наложило глубокий негативный отпечаток на психическом здоровье маленькой девочки. Со временем
