сейчас твой гормональный фон на все влияет. Он у тебя просто непредсказуемый. Бешеный. А ты понимаешь, что в нашем возрасте надо беречь себя. Особенно оставшиеся яйцеклетки.
— Для чего? — Фыркнула я и опустила кофту.
— Для молодости. Понимаешь, пока женщина остаётся способной к деторождению, она не стареет.
Ольга Валерьевна сделала шаг назад, сняла перчатки и ополоснув руки, прошла к столу.
— Давай садись. Сейчас напишу назначение и будем дальше думать.
На компе у неё что-то пиликнуло и Ольга Валерьевна, поморщившись, покачала головой.
— Что? — Уточнила я, наблюдая за своим лечащим врачом.
Она поджала губы, махнула рукой. Наклонилась, стала что-то быстро мне записывать на бланке. Я пожала плечами не понимая, в чем была проблема. Но Оля, которую я знала не первый год, все-таки не выдержала.
— Вон сейчас перенесли клиентку. Поменяли местами со второй.
— А что, не хотелось? — Спросила я и вытащила мобильник.
— Ой, да неприятная она такая. Ещё в первый раз пришла ко мне со своей матерью. Мать хабалистая. Давит на девчонку.
Я вскинула бровь.
— Там, как я поняла, она нашла очень состоятельного мужчину. Мать пришла с запросом вместе с этой девушкой, что пропишите какие-нибудь гормональные препараты, чтобы она побыстрее забеременела. Ну, девчонка, как я понимаю, сама хочет на пузо поймать папика. Ну, знаешь, особого энтузиазма я по её глазам не видела. А мать прям чуть ли не со скандалом, типа выписывай ей что-нибудь для того, чтобы она залетела. И все. Там столько времени, а все как бы зачать не могут. Вот хотя как по мне, по обрывкам разговоров я поняла, что мужчина в возрасте. Скорее всего дело не в девчонке. Я её могу напихать по самую крышечку этими гормонами, она будет с этими яйцеклетками носиться только как за здрасьте. Но дело в том, что если мужик не готов к деторождению, то ты тут уже ничего не попишешь.
Я тяжело вздохнула.
— Да, современный мир требует очень быстрой реакции.
— Ой, не говори. На самом деле это немножко противно выглядит.
Гинеколог упёрла локоть в стол и положила подбородок на запястье.
— Она ещё сидит такая, как будто бы не понимает что и для чего происходит. А мать языком мелет:” только так, надо забеременеть, надо родить”. Ой, Господи. Не знаю. Мне что-то ни беременность, ни роды не помогли.
Оля опустила глаза, вернулась к заполнению бланка, и я вздохнула.
— Ну да, мне тоже ничего не помогло.
Оля вытащила печать, быстро прошлёпала по всем листочками. Протянула мне.
— Ты не загоняйся. Все нормально. Все проверим. Все сделаем. Если хочешь, могу таблеточки прописать, чтобы цикл выровнять.
— Да Бог с ним, с циклом. — Фыркнула я, понимая, что мне уже сейчас не до этого.
— Тань, ну не говори. Не говори так. Надо всеми возможными силами сохранять молодость. Она у нас одна.
Поблагодарив Ольгу Валерьевну, поцеловав её в щеку, я засобиралась. Перехватила сумку, повесила её на плечо. Убрала все рекомендации внутрь. Открыла дверь кабинета и застыла в шоке.
Под дверями стояла Раиса.
Стояла, нервно потопывала ножкой. Поглядывала на кабинет моего гинеколога.
— Татьяна. — Дёрнувшись к двери, произнесла тихо Раиса и покачала головой.
— Здороваться не будем. — Произнесла я.
И в этот момент Ольга Валерьевна, увидев из-за меня Раису, произнесла:
— Добрый день, проходите. Я уже освободилась. Идёмте, идёте. Расскажите про ваши успехи.
Я бросила мельком взгляд на своего гинеколога. Она мне подмигнула, намекая на то, что это и есть та самая девица, которая пытается забеременеть от богатого папика.
И я поняла, насколько вся эта ситуация просто абсурдна.
А Раиса, побоявшись сделать шаг ко мне, все же выдохнула:
— Однако не самая удачная встреча…
Не то слово.
Глава 21
Павел.
После разговора с Ксюхой, у меня было состояние нестояния.
Ничего делать не хотелось.
Просто ощущал себя на какой-то обочине жизни.
Там вот она настоящая, нормальная, куда можно втиснуться, приехать, потискать внучку, поцеловать в лоб дочь. А я оказывается, где-то вообще за границами всего этого. И самое смешное, что я не думал, что будет иначе. Я знал, что так оно и будет. Но ощущать это, чувствовать эти эмоции, которые падали на меня с высоты многоэтажки, было неприятно.
Сам ведь прекрасно осознавал, чем я рискую и что будет дальше с семьёй.
Но мы же всегда считаем, что нас пронесёт.
У меня все клиенты так считают. А ещё каждый абсолютно уверен, что он умнее меня. Не спорю, есть умные. А есть такие как я, которые ошибаются.
Раисе из принципа не звонил.
Вообще рождались мысли о том, что все это дерьмо зря. Не надо было вообще ничего трогать. Все чаще и чаще, особенно после дня рождения Тани, возвращался к теме того, что сам все разрушил. Сам все разломал. А когда Таня ещё сказала там про сына, у меня вообще шарики за ролики залетели, потому что ну вот, действительно, в формате отношений с женой не такие мы и старые. Мы достаточно молодые, успешные. Можно же было бы родить ещё ребёнка. Можно, но только не в формате отношений с Раисой, потому что мне это уже не надо было.
И Ксюше не стал ничего говорить. Не стал давить на то, что мы же договаривались, ты мне обещала. Какие к чёртовой матери, обещания с предателем? А я именно предатель в их глазах. Я предал маму. Я сделал маме больно и после развода это было самое тяжёлое время. Такое, что я не мог нормально контактировать ни с одной из дочерей. Смотрел в их глаза, видел Таню. И как бы не было в этой ситуации правильно оставаться логичным и здравым но черта не выходило.
Раиса приехала на следующий день вечером. Поскреблась в дверь квартиры, а когда я распахнул её, застыла.
На ней был короткий чёрный тонкий плащ. Собранные на затылке волосы в тугой пучок, алая помада на губах. И туфли на высокой шпильке.
— Прости меня. — сказала Рая и опустила глаза, а руки в этот момент развязали поясок плаща. И он игриво распахнувшись, показал чёрное кружевное белье. Чулочки с идеально ровной резинкой на бёдрах. Такого перфоманса у меня ещё в жизни не было. Ну я не собирался как последний дебил за какой-то секс спускать с рук все, что произошло.
— Паш, прости меня пожалуйста. — Рая ещё раз подняла на меня глаза и в них застыли слезы.
Я опёрся ключом о косяк, прикусил ноготь на большом пальце и
