хмыкнул.
— Прощения прошу. Пожалуйста.
А я усмехнулся, закатил глаза и схватился за дверь свободной рукой.
— Нет. — произнёс я вредно и закрыл дверь.
Скреблись в дверь ещё добрых полчаса. А потом все затихло, и я понимал, что если я дам слабину, она потом посчитает правильным в какой-то момент совсем перейти границу. Завалится к Тане и устроит какой-нибудь перформанс. Мне это нахрен не надо было, поэтому пусть учится с первого раза. Должна прекрасно понимать— котлеты отдельно, мухи отдельно.
На следующий день Раиса тоже приехала. Уже без плаща, в обычном спортивном костюме, но в руках держала большой деревянный контейнер.
— Я пироги испекла. Как ты любишь, с луком, с яйцом и с капустой. Прости меня, пожалуйста.
Я тяжело вздохнул. Качнулся вперёд, забрал пироги и схватившись за дверь, произнёс:
— Нет.
Рая дёрнулась навстречу, попыталась втиснуться в щель между дверью и косяком, но я был сильнее и проворней.
Закрыл.
Это не было вредностью. Это не было каким-то садизмом, удовольствием. Я просто воспитывал её. А ещё тормозил, потому что все чаще и чаще в голове рождались мысли о том, что все это было зря и надо отмотать время назад.
Очень хотелось этого.
Очень хотелось обратно в семью.
Такой вот слабый, бесхребетный оказался я.
Несколько месяцев без жены и жизнь не мила, и краски потухли.
На третий день Рая приехала с пустыми руками. Стояла на пороге, всхлипывала.
— Прости, пожалуйста. Я правда не должна была лезть. Я не должна была с тобой разговаривать на тему детей. Прости пожалуйста, что я посчитала будто бы, что-то в этой ситуации может зависеть от меня, хотя я сама зависима от тебя. Паш, прости. Пожалуйста. Я понимаю, что ты злишься и ты мной недоволен. Я тебя разочаровала и у меня одна оплошность за другой. Я знаю, что я не дотягиваю, в принципе я не дотягиваю ни до жены твоей, ни до нормальной любовницы.
Рая вытерла левой рукой глаза и всхлипнула.
— Я больше никогда не подниму эту тему с беременностью. Я больше не буду никаким образом искать встречи с Таней. Обещаю тебе, что я не сунусь в твою семью ни при каких обстоятельствах. Паш, прости меня, пожалуйста.
Я задумчиво хмыкнул, провёл пальцами по щетине и вздохнул.
Глава 22
Павел
Я запустил Раису в квартиру. Она тут же засветилась. Забегала. Стала греметь кастрюлями в кухне. Я наблюдал за ней и испытывал какую-то не брезгливость даже, а очевидную неудовлетворённость.
— Не суетись. — сказал я, проходя следом.
— Столько времени, ты, наверное, только в ресторанах питался. — Раиса посмотрела на меня из-за плеча и опять хлопнула глазами, а ведь на мокром месте.
— Не суетись. — Повторил я и качнулся с пятки на носок. — Я надеюсь, что ты говорила мне это действительно искренне. Я очень надеюсь, что ты прекрасно оцениваешь возможности того, что если мне что-то не понравится в следующий раз я не буду так снисходителен к тебе.
— Паш, я обещаю тебе, что это в первый и последний раз. Ничего подобного не произойдёт, если я буду как-то даже совсем случайно сталкиваться либо с твоими дочерьми, либо с Таней, я буду максимально делать вид, что мы либо не знакомы, либо просто проходим мимо друг друга. Честное слово, Паш, я обещаю тебе.
У Раи из рук выскользнул пакет с тостовым хлебом. Она не сразу сообразив, успела поймать его, только когда он лёг на столешницу. Я вздохнул.
— Ты просто скажи, что хочешь.
— Я хочу, твою мать, спокойствия, понимаешь?
Рая порывисто несколько раз кивнула. Видимо, чтобы показать уровень своего понимания.
— Я не хочу выяснения отношений. Я не хочу никаких скандалов. Меня это выматывает. Меня это раздражает. Я не понимаю, зачем я это должен делать.
— Я знаю. Хорошо, я поняла тебя. Обещаю, что этого больше не повторится. Паш, честное слово.
Но верить людям на слово вообще дело дерьмовое, потому что все люди лгут всегда. Абсолютно всегда. Верить на слово я мог только Татьяне и то потому что знал, что она скажет, не то, что я хочу услышать, а она скажет даже самую зашкварную правду. То есть какое бы дерьмо не происходило, она это скажет. Не из-за того, что она так офигенно ко мне относится, и что я не достоин лжи. Нет, она это скажет, потому что она умная женщина. Она понимает, что апеллируя правдой, можно быстрее решить ту или иную проблему. Но почему многие люди этого просто не понимают?
— Мне надо поработать. Не шуми. — Бросил я и развернувшись, пошёл в кабинет.
Раиса медленно топала следом и когда я остановился и вскинул бровь, вопросительно намекая на то, что в сопровождении не нуждаюсь, Рая вздохнула и ещё раз спросила:
— Так что ты хочешь?
— Не знаю. Сними с меня ответственность хотя бы за ужин. — Произнёс я едко, потому что были такие моменты, когда и мужчина, и женщина разделяют ответственность в любой ситуации.
Таня была ответственна за быт, за детей. Я был ответственен за то, чтобы у моей семьи все было. Все — это не значит мешок картошки привёз на себе. Все это значит абсолютно все— лучшие отпуска, лучшие больницы, лучшее образование. И да, поначалу в нашем браке было все немного не так. Мы действительно с Таней делили все пополам. Я спокойно девчонок сам собирал. Я с ними оставался, пока Таня уезжала на смену. Потом уже, когда они слегка выросли, а я ещё не так твёрдо стоял на ногах, тоже были моменты, когда у нас ответственность за детей была поделена надвое. Но чем дальше, чем больше я становился серьёзней в плане своей профессиональной деятельности, тем меньше ответственности за какой-то быт и семейность оставалось на моих плечах. Потому что Таня ослабила ответственность со стороны безопасности семьи, в плане финансов. То есть ей не нужно было работать. Были такие промежутки времени, когда вообще все нормально было и Таня спокойно сидела дома. Это уже после того, как Полинка выросла, она решила, что можно открыть пекарни. А до этого времени все было настолько комфортно в семье, где жена именно домохозяйка, что я другого представить себе не мог.
Так и сейчас.
Рая не могла она нахрен ничего другого сделать, кроме как снять с меня ответственность хотя бы за ужин. И Рая не желая создавать ещё одну патовую ситуацию, быстро кивнула. Развернулась и пошла медленным шагом в сторону кухни. Вот однозначно же
