покататься на подъемнике, когда мы путешествовали. Но мама боялась, что веревка разорвется или вспыхнет пожар, и поэтому всегда нанимала комнаты на втором этаже. А я ничего не боюсь, миссис Дове! — гордо закончил мальчик, важно вытягиваясь во весь рост.
Выйдя из подъемника, они поднялись по маленькой лестнице на крышу, и здесь Реджинальду пришлось одной рукой придерживать шляпу от сильного ветра, а другой — заслонять глаза от ослепительного блеска заходящего солнца. Перед ним, как на ладони, плыл в золотом тумане громадный город с бесчисленными куполами церквей, гигантскими зданиями и зелеными садами, среди которых тут и там сверкали серебристые воды реки и видневшегося вдали залива.
— О, взгляните, миссис Дове, какое там зарево! Как полыхают те дома! — воскликнул мальчик, указывая на залитые солнцем окна домов, и впрямь пылавшие, как в огне. — Мне давно хотелось увидеть пожар, но мама никогда меня не пускала.
— Это не пожар, а отражение солнца в окнах, — объяснила миссис Дове. — И это гораздо красивее всякого пожара, потому что совсем не опасно и не приносит никому вреда.
Заслышав голоса, Лиззи выбежала им навстречу.
— О, как я рада, мистер Реджинальд, что вы пришли к нам полюбоваться красивым видом! — воскликнула она, приветствуя мальчика.
— Но я пришел совсем не за этим, — сказал Реджинальд, любивший говорить правду. — Сегодня я убежал из дому и заблудился, а твоя мама нашла меня.
— И вы могли так поступить? — заметила девочка, и в ее голосе послышался упрек.
— Да, я сделал это. Надо же было когда-нибудь начать! Мамы не было дома, и мне удалось убежать. Но зато я сегодня многому научился, — прибавил он с гордостью.
— Сначала мистер Реджинальд поужинает у нас, а потом я отвезу его домой, — сказала миссис Дове и оставила детей одних.
— Вот, не хочешь ли печенья? — спросил Реджинальд, подавая девочке мешочек. — Твоя мама говорит, что их не опасно есть и что ты их любишь.
— Благодарю вас! — воскликнула девочка, обрадовавшись, и заглянула в мешочек. — Только что из печи! И изюма так много! Я завтра же отнесу печенье детям в больницу. Вот им будет радость!
В сердце Реджинальда снова зародилось опасение. «Если больные дети съедят это печенье, — подумал он, — они еще больше захворают и я буду в этом виноват».
— Знаешь ли, Лиззи, маленький Ганс ел эти печенья и умер, — предостерег он девочку.
— Ганс умер не от них, а от скарлатины, — ответила простодушно Лиззи. — Не хотите ли осмотреть наш садик и мансарду?
Реджинальд последовал за девочкой, обогнул ряд дымовых труб и очутился перед маленькой мансардой, стены которой были почти совсем скрыты вьющимся виноградом и веселыми цветами в ящиках.
— Ах, как здесь мило! — восторженно воскликнул мальчик. — Вы, наверное, очень счастливы здесь, Лиззи?
— Да, мы очень счастливы. Но пойдемте, я покажу вам нашу комнату, — сказала она и повела мальчика внутрь.
Окна комнаты украшали аккуратные белые занавески, а пол был устлан хоть и потертым, но чистым ковром.
— У вас здесь точно на пароходе, когда он плывет по морю! — воскликнул Реджинальд, выглянув в окно и увидев залив, воды которого как будто перемигивались с последними лучами заходящего солнца. — Мне тоже хотелось бы иметь такой дом! — добавил он, соединяя понятие о счастье с вещами, которых ему недоставало.
— Но ведь у вас есть прекрасный дом! Я бы гордилась им.
— А я привык жить там и совсем не горжусь своим домом. Я хочу иметь что-нибудь другое!
— У вас так много денег, что вы можете купить себе все, что захотите, — заметила девочка.
— О, да! Деньги очень нужны, когда хочешь проехать в омнибусе или купить себе орехов. Но я не люблю их.
— Вы совсем не знаете, сколько добра можно сделать с помощью денег! Если бы у меня были деньги, я отдала бы их больным детям. Многие из них совсем калеки, у них нет ни отца, ни матери. Они не знают, куда деваться, когда их выпишут из больницы…
Удивленный этими словами, Реджинальд слез со стула, подошел к Лиззи и попросил рассказать все, что она знает о детях, которых навещает в больнице.
Девочка охотно выполнила это желание, и ее рассказ глубоко взволновал маленького джентльмена.
— Я не знал, что бывают такие дети! — удивился он. — Разве они всегда принимают лекарство, когда их мама… нет, я хотел сказать, когда их доктор желает этого?
— Да!
— Можно мне пойти с тобой к ним в больницу?
— Конечно, если только ваша мама позволит.
— Ну, тогда мне придется опять убежать из дома! Мама не позволяет мне ходить даже в школу, где учатся здоровые мальчики, потому что боится, что я заражусь какой-нибудь болезнью. А в больницу и подавно не пустит!
— Нет, нет, вы не должны убегать от мамы! — остановила его Лиззи. — Попросите, чтобы она отпустила вас. Объясните ей, что я хожу только в такие палаты, где лежат незаразные больные.
— Как же ты делаешь этим детям подарки, если у тебя нет денег?
— Да, денег у меня нет, но хозяева домов, у которых мама работает, иногда отдают мне старых кукол и другие сломанные игрушки. Мы с дядей чиним их, а потом я дарю их больным детям.
— А у меня полный шкаф игрушек, которые мне надоели, — заметил Реджинальд и вдруг просиял радостной улыбкой: — Я подарю их твоим больным! А потом попрошу маму купить им еще целый игрушечный магазин!
— Можете взглянуть на моих кукол, — сказала Лиззи.
Реджинальд скользнул глазами по целому ряду починенных игрушек.
— И дети довольны такими подарками? — спросил он со смесью презрения и недоверия.
— Даже очень довольны, — несмело ответила девочка. — Вы бы посмотрели, как они радуются, когда я раздаю им мои игрушки!
— Я им надарю таких кукол, каких они еще не видели! — заметил Реджинальд высокомерно.
— Значит, вам не нравятся мои куклы? — расстроилась Лиззи. — А нам они казались вполне красивыми…
Реджинальд тут же пожалел, что обидел девочку своим необдуманным замечанием.
— Я хотел сказать, — произнес он ласково, — что раз у этих детей ничего нет, так они должны получать самое лучшее.
— Но знаете, мистер Реджинальд, — ответила ему миссис Дове, входя в комнатку, — на свете очень немногие могут иметь самые лучшие вещи, и потому бедные дети так радуются скромным подаркам Лиззи. А ей это тоже доставляет большое удовольствие.
— Правда, миссис Дове! Я никогда не был рад даже самым лучшим игрушкам. Но, может быть, тоже был бы счастлив, как Лиззи, если бы мне было кому их дарить…
Сильно проголодавшийся Реджинальд принялся с большим аппетитом есть вкусный белый хлеб со
