Читаем без скачивания Власть нулей. Том 2 - Наталья Горская

– Вот видишь, – покачала головой Маргарита, – прибрали мужичка-то. А просто надо было потерпеть. Тут уж ничего не поделаешь: такова их несносная мужская порода. Что касается свекрови, так я четверть века жила в коммуналке не только со своей свекровью, но ещё и её свекровь там была прописана. Весёлое было время… Перетерпеть надо.

– Замужество не понос, чтобы его терпеть. Неужели больше нечем себя в жизни занять, как вот что-то терпеть? Оно мне надо? У меня молодость уходит, а я жила как лазутчик в чужой крепости. Надо жить именно сейчас, а вы всё терпите чего-то по полвека, а то и целый век. А зачем? Через полвека-то нам будет нужна только лавочка да семечки: сиди на скамеечке, лузгай семечки да лапшу вешай прохожим о своей жизни, где ничего не исполнилось. Нет, я пришла к выводу, что вообще не надо никого терпеть, искать и ждать. Вот москвички в этом отношении мне понравились. Они совершенно не стремятся замуж! Ни одной бабы я там не увидела, чтобы замуж пыталась пролезть всеми правдами и неправдами. Это наши дуры найдут себе какого-нибудь угрюмого самодура, который бабу воспринимает как вещь, которая чуть получше – а может, и похуже – кухонного комбайна. И его больше всего шокирует, что эта «вещь» ещё и разговаривает. Мне не надо лишь бы кого-нибудь, как-нибудь, с кем-нибудь, где-нибудь только для того, чтобы нищие бабульки на лавке у подъезда вслед уважительно шептались: «Вот и эту никак замуж-таки взяли, осчастливили по самое не хочу». У нас и так вся жизнь держится на этом «как-нибудь». У власти такие же «какнибучки» сидят и думают: на дворе новый век, а в стране с претензией на великодержавность до сих пор нет нормальных дорог, электричества в домах, водопровода, но народ, чёрт бы его побрал, как-то всё выживает и как-нибудь дальше выживет. Бабы с кем-нибудь наплодят кого-нибудь, так что будет кого в будущем «разводить и опускать» своей великой политикой, будет кому мозги полоскать…

– А москвичи очень стебоватые?

– Да какое там! Нормальные. Коренные вообще очень простые в обхождении и поведении. Не простецкие напоказ, не простоватые, а именно простые, без выпендрёжа. Выпендрёж нужен тем, кто сам в себя не верит. Это просто стереотип такой сложился, что столичные жители якобы на понтах, а на самом деле весь столичный гламур и лоск – это как раз приезжие, лимита, мигранты. Вот эта публика там на каждом шагу самоутверждается! Ничего нет для этой шпаны страшнее, если их хотя бы одна помойная кошка не заметит и не оценит. Говорят, что у столичных бизнесменов теперь появилась мода искать себе жён в провинции – дескать, там одни скромницы живут, а москвички такие избалованные, в квартире с санузлом жить хотят. Бабки заколачивать научились, а не понимают, что как раз у провинциалки от резкого контраста в смене реальностей может башню начисто снести. Так сносит, что любая светская львица ангелом покажется! После беспросветной нищеты в такой роскоши хочется всего и сразу, как человеку, который был вынужден долго запах клозета вдыхать, а теперь хочется надышаться свежим воздухом.

– С примесью хранцузских духов, – подсказала Марина.

– Вот-вот. Сразу хочется платье с «наглой» спиной и не одно! И гарнитур с коньячными бриллиантами, и туфли на противоестественном для женской ноги каблуке. Чтобы сразу пар пять-шесть, чтобы разом всю обувную полку занять. А полка-то не абы какая, а из дорогих пород дерева! Этот лох столичный думал, что она, скромно потупившись, будет на кухне кастрюли чистить, так пусть засунет себе эти кастрюли туда, откуда не возвращаются. Она на эту сволочную кухонную жизнь в своей деревне насмотрелась на три жизни вперёд, и такую кастрюлечную романтику могла в родном колхозе с любой пьяницей получить. То есть такие тигрицы получаются, что даже бывалые львицы расступаются! Сама видела, как на переходе из навороченной тачки с личным водителем выскочит этакая расфуфыренная коза и начинает отчитывать пешеходов, как смеют они переходить дорогу, когда она тут едет. А в речи и говорок, и беспричинное хамство по схеме «кусайся первой, пока тебя не покусали», и провинциальный страх, что в любой момент могут дать пинка под зад и покатишься ты в свой Говногорск, который даже на подробной карте нашей Родины не обозначен.

– Ха-ха-ха! Тонкое наблюдение жительницы нашей дерёвни!

– Но таких там не так и много. Шуму от них ой, как много, поэтому и кажется, что все там такие. А в основном бабы в Москве зарабатывают деньги хорошие, интересно проводят досуг, развиваются: меняют тачки, ходят в клубы, молодеют день ото дня. Это в нашем городе уже в тридцать лет на тебя смотрят как на древнюю старуху, которую впору сосватать какому-нибудь вдовцу, который свою прежнюю жену раньше времени в гроб загнал хамским отношением и невозможной эксплуатацией… Нет, я поняла, что надо искать ни кого-то, а что-то определённое. На человека, каким бы надёжным он ни был, никогда нельзя рассчитывать. Нельзя претендовать и на его имущество, а надо иметь своё. Зачем каждый день выслушивать от кого-то, что «ты, тля, за мой счёт живёшь» и тэ дэ и тэ пэ? Я уже в таком возрасте, когда пора владеть своим имуществом и своими деньгами.

– Выходит, что мы все – ненормальные? – усмехается Маринка.

– Выходит, что так.

– Ты лучше расскажи, как ты до Москвы добралась?

– Как ни странно, но очень просто. Это было даже проще штурма Райцентра и завоевания Питера. Омоновца моего убили при какой-то антитеррористической операции, пришлось из служебной квартиры выметаться. Поехала в Москву, устроилась в больницу медсестрой – младший медперсонал повсюду нужен, а в столице больных вообще море. Недалеко снимала квартирку ещё с двумя приезжими бабами. Потом нашла в газете объявление об уходе за больными на дому: уколы ставить, капельницы делать, иногда щей-борщей сварить, полы помыть, когда кто-нибудь из стариков просил. Ведь столько повсюду брошенных и больных стариков, что даже чашку чаю им никто не подаст! И попала к одному деду восьмидесятилетнему. У него жена умерла, потом сам слёг, вот и понадобился уход. Сначала он мне не понравился: строгий очень, на меня иногда покрикивал. Но однажды говорит: «Помру скоро, а у меня никого нет. Жену мою во время войны ранило осколком в живот, всё по женской части удалили, так что детей у нас не было. А я не хочу государству квартиру оставлять – оно и так нас всех обворовало. И мазурикам каким-нибудь конторским тоже не желаю отписывать – у них и так уже из жопы торчит. Давай я на тебя квартиру оформлю». Я аж испугалась! Думаю, дед бредит или прикалывается. А он в другой раз и вовсе заявляет: «Давай с тобой распишемся, и тогда тебе всё по закону достанется». Я говорю, за что мне такое счастье? Я баба вредная, злая, а он мне: «Да какая ты злая? Несчастные вы все, со сволочами живёте, о счастье мечтаете, а сволочь может дать только несчастье, оттого и злость». Я отшучиваюсь: «Мне бы женишка с капиталом», а он говорит: «Не мечтай ты о женихах с капиталами! Наши граждане приучены к нужде и нищете, а к деньгам совсем не привыкли, поэтому деньги их шибко развращают и ожесточают. Очень быстро они от денег превращаются в свирепых зверей. Чем больше денег, тем больше гонора и говна из наших людей лезет. Оглядись вокруг и увидишь, как богатые господа своих ближних при любом случае куском хлеба попрекают. Вон в газетах какие ужасы описывают, как муж-богач жену и детей из дома выгнал, гарем себе завёл, самый настоящий публичный дом устроил, а надоевших ему девок за волосы таскал и ногами избивал. Откуда это в бывшем комсомольце, который когда-то чистым и светлым студентиком был, своей будущей жене-сокурснице стихи читал? Откуда это паскудство из людей такими ломтями лезет? Казалось бы, есть у тебя всё, денег полные карманы, дома, машины, курорты, рестораны, так живи и жизни радуйся, помогай иногда хотя бы родителям, детей достойными людьми вырасти на своём примере. Ан нет, не до радости почему-то становится. Наоборот, злоба и низости всякие из человека начинают выпирать. Родителей забудут, детей вместо воспитания задабривают и балуют деньгами, или ушлют за океан в престижный колледж от себя подальше, чтобы никто тут не мешал предаваться разврату и пьянству. Перестаёт человек видеть и замечать других людей. Не знаю, как в других странах и у других народов, но у нас почему-то именно так происходит с обладателями хоть какого-то капитала. А я тебя обижать не собираюсь: не вижу в этом никакой радости. Я сам жизнь очень трудную прожил, но хоть что-то нажил, а вашему поколению вообще ничего не достанется, всё олигархи по своим закромам распихают. У меня хоть и небольшая квартирка, но зато будет у тебя свой надёжный угол. Хоть и не в центре Москвы, но прописку получишь, работу хорошую найдёшь. Да и мне спокойней будет, что хоть похоронишь меня по-человечески». Я подумала, да и согласилась. А что? Хоть и старый, но зато человек хороший, а не прощелыга какой-нибудь. Он позвонил куда-то, к нам работница ЗАГСа приехала и расписала нас.