с Эдварном, грубым, но верным; с Каэлом, нашедшим в себе силы не сломаться; с лежащим Лерианом, загадочным и непредсказуемым.
— Берегите себя. — сказал я на прощание. — И не делайте глупостей, пока меня нет.
Затем я повернулся к Каю и кивнул. Первый Игрок уже стоял наготове, его поза выражала нетерпение. Я взял его протянутую руку.
— Держись. — сказал он, на этот раз в его голосе прозвучала легкая, почти шутливая нота.
Мы рванули вверх, и земля под нами стремительно сжалась. Ветер взвыл в ушах, но новый доспех вновь погасил его. Я бросил последний взгляд вниз. На скалистом выступе четыре фигуры медленно превращались в крошечные точки, а затем и вовсе слились с серым камнем.
Наша высота теперь превосходила прежнюю. Впереди под нами расстилались верхушки Великого Леса, словно черное, колышущееся море. Затем я опустил взгляд на Пустошь.
Даже отсюда я ощутил её. Не телом, а разумом. Холодное, безжизненное, ненасытное нечто коснулось моего сознания. Оно лишь задело краем, попыталось ухватиться, но соскользнуло, не найдя опоры. Вероятно, это заслуга защиты Кая или свойств моего нового доспеха. Ощущение было отвратительным, словно меня на миг окунули в ледяную, стоячую воду, пропитанную гнилью.
Но оно длилось лишь мгновение. Мы пронеслись над Пустошью с такой скоростью, что она промелькнула полосой серого цвета и осталась позади. Кай не снижал скорость, устремляясь на юго-восток точно по координатам, указанным статуей.
Через несколько часов Лес закончился, резко, как будто кто-то провел под ним черту. И тут началась… смерть.
Сначала мы пролетали над руинами гигантских крепостей, веками сдерживавших натиск леса. С высоты они напоминали сломанные зубы, торчащие из земли. Стены были разворочены, башни снесены, дворы завалены камнями и черными, обугленными останками некогда живых деревьев. Ни жизни, ни движения. Лишь ветер, гулявший по руинам, наигрывал похоронный мотив.
Затем показались приграничные города. Вернее, то, что от них осталось. Я видел черные прямоугольники фундаментов, пустые глазницы окон, улицы, заваленные щебнем и костями. Некоторые поселения были просто стерты с лица земли, на их месте остались лишь воронки да оплавленный камень. Лес прошелся по ним катком, не оставив ничего.
А потом мы увидели саму армию.
Сначала показалась лишь тёмная полоса на горизонте, напоминающая надвигающуюся грозу. Но по мере приближения она обретала чудовищные, немыслимые очертания. Тысячи. Десятки тысяч существ. Ползущих, перекатывающихся, марширующих. Огромные, размером с дом, Корневые Оплоты медленно плыли, сметая всё на своём пути. Стаи заражённых оленей и землерушей неслись вперёд, их чёрная древесная кора лоснилась под солнцем. В воздухе кружили неведомые летающие твари с кожистыми крыльями из лиан. А между ними — бесчисленная серая масса Лесной Поросли, Скользней и существ, которых я никогда прежде не видел.
Армия растянулась на километры, неумолимым потоком двигаясь вглубь Империи. Она обтекала уцелевшие укрепления, сметала редкие заслоны, пожирала всё живое на своём пути. И снова — ни страха, ни паники, лишь методичное, безжалостное продвижение. Как стихийное бедствие. Как конец света.
Нас заметили.
С земли взметнулись снаряды — сгустки изумрудной энергии, липкие сети из корней, острые шипы, несущиеся с чудовищной силой. Но мы летели слишком высоко и быстро. Снаряды не долетали, рассеиваясь в воздухе. Попытки псионического воздействия разбивались о нашу защиту. Когда мы неслись над сердцевиной армии, я увидел, как тысячи пустых, светящихся глаз устремились на нас снизу. В этих взглядах не было ни ненависти, ни даже осознания. Лишь бездонная пустота и ненасытный голод.
Я сжал кулаки. Раньше Лес был лишь угрозой, врагом, проблемой. Теперь, увидев это, я понял: он был Апокалипсисом. И Ксела намеревалась пробудить его окончательно.
Часы пролетали незаметно, скорость не снижалась. Пейзаж под нами преображался: руины уступали место выжженным полям, затем — заброшенным деревням, а после — ещё целым, но обреченным городам, из которых бежали люди, бросая всё. Мы парили над дорогами, забитыми беженцами. Над имперскими легионами, возводившими укрепления в преддверии последнего боя.
— Мы уже близко. — произнес Кай.
И в тот же миг на горизонте возник он — Астрариум.
Столица Санкталии, увиденная с высоты, предстала гигантской мандалой, высеченной из мрамора и золота. Концентрические кольца стен, лучами расходившиеся от центра широкие проспекты, сверкающие купола дворцов, изумрудные пятна парков — город жил и дышал. Даже сюда доносился едва уловимый дымок тысяч очагов. Но война добралась и туда: внешние стены были усеяны укреплениями, а на башнях возвышались катапульты и баллисты.
Неужели Ксела направилась прямиком к императору? Но зачем? Она же кричала, что сравняет мир с землей! Зачем нести артефакт контроля тому, кто, по ее же словам, был частью ненавистной ей системы? Я ничего не понимал. Логика рассыпалась, как песок сквозь пальцы.
— Не пытайся понять безумие. — сказал Кай, не глядя на меня. Его глухой и отстраненный голос донесся из-под шлема. — У него нет логики, есть только цель.
Мы пронеслись над первым кольцом стен. Внизу взметнулись сигнальные ракеты, завыли рога, но было поздно — мы уже были внутри. Такая дерзость — лететь прямо над столицей, да еще и с такой скоростью — казалась немыслимой.
Второе кольцо стен проплыло под нами, как декорация. Третье — тоже. Мы ворвались на территорию императорского квартала, где охрана была совсем иной.
На башни дворца вышли фигуры в сияющих доспехах — Молчаливая Стража. Их было не меньше двадцати, в их руках уже светились энергетические копья и мечи. С земли взметнулись лучи сконцентрированной системной энергии — плотные, ревущие потоки силы, способные уничтожить скалу.
Кай даже не замедлился.
Он просто махнул свободной рукой. Пространство перед нами содрогнулось, и все лучи, все выстрелы, словно наткнувшись на невидимую стену, рассеялись в ослепительных вспышках.
Это было настолько легко и так демонстративно пренебрежительно, что у меня перехватило дыхание. Это не была битва. Это было напоминание. Легенда, пронесшаяся сквозь строй лучших воинов Империи, словно нож сквозь масло.
И вот мы зависли прямо над центральным дворцом Санкталии — величественным зданием из белого мрамора и золота, напоминающим застывшую снежинку. Внизу началась паника: люди засуетились, взвыли сирены, активировались защитные купола.
Кай взглянул вниз, и тогда я понял, что он видел сквозь стены, камень, любые иллюзии. Его взгляд был острым, как лезвие.
— Они здесь. — произнес он тихо.
И в тот же миг снизу, из недр дворца, донесся приглушенный, тяжелый взрыв.
Не огненный, не яркий. Это был взрыв силы, чистого подавления. Звука почти не было — только глубокий, сокрушающий удар, от которого содрогнулся воздух, задрожали стены дворца. Защитные купола над ним ослепительно вспыхнули и тут же погасли,
