что с ним стало.
Он горько усмехнулся и ответил самому себе.
— Хотя что тут интересного. Даже если ему, каким-то чудом, удалось бежать из Терминуса… его всё равно уже давно нет. Все они… давно мертвы…
Он замолчал, и тишина вокруг стала густой, тяжёлой. Она давила на уши, на сердце, и впервые я по-настоящему осознал масштаб катастрофы, обрушившийся на этого человека. Он очнулся в гробнице, в мире, где всё, что знал и любил, обратилось в прах. Его город — руины. Друзья — пыль. Великая миссия провалена, а мир, который он поклялся защитить, висел на волоске. И единственный, кто мог всё исправить… снова он. Один. Без армии, без соратников, без опоры. Лишь с грузом вины, поражений и воспоминаний, тяжёлых, как эти каменные плиты.
Во мне что-то ёкнуло. Не жалость, а скорее… понимание. Солидарность. Я знал, каково это — нести бремя ответственности. Но мой груз казался детской игрушкой по сравнению с его.
Не раздумывая, я шагнул вперед и положил руку ему на плечо, на твёрдый, холодный металл наплечника, и сжал. Несильно, но так, чтобы он почувствовал моё присутствие и поддержку.
Кай вздрогнул, словно пробудился от глубокого сна. Его взгляд, медленно сфокусировавшийся на мне, был бушующим морем: в нем плескались боль, измождение, всепоглощающее одиночество и глухая ярость. Я не отводил глаза, смотрел прямо, твердо, безмолвно передавая то, что не могли выразить слова: «Ты не один. Я здесь. Я с тобой».
Секунды тянулись. Его лицо оставалось непроницаемым, пока уголки губ едва заметно не дрогнули, и появилась улыбка — не радостная, не благодарная, но несущая в себе оттенок признания. Он закрыл глаза, глубоко выдохнул. Когда открыл их снова, буря утихла. Не исчезла, но была усмирена, заключена под замок, преобразована в движущую силу. В его глазах теперь горел ровный, ледяной, неумолимый огонь решимости
Он встал одним движением, легко, будто и не приседал. Повернулся ко мне и протянул руку.
— Держись. — сказал он просто. — Крепко.
Не раздумывая, я схватил его руку выше локтя.
— Зачем? — успел спросить я.
Ответом стал рывок. Не прыжок — нас просто сорвало с места. Земля под ногами исчезла с такой скоростью, что голова пошла кругом, а в груди перехватило дыхание. Мы взмыли вверх, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы гигантского лука. Ветер завыл в ушах, ударил по лицу, но доспех мгновенно отреагировал: вокруг моей головы возникло едва заметное силовое поле, смягчившее натиск.
Через мгновение мы уже парили над Терминусом. Весь город лежал под нами, как игрушечный макет: чёрные руины, серые площади, тёмные нити улиц. С этой высоты была видна его чёткая, радиальная структура, разорванная в нескольких местах провалами и завалами. На востоке поднималось солнце, окрашивая края разломов в кроваво-красный и золотой.
Ощущение было двойственным: одновременно захватывающим и пугающим. Я никогда не летал, по крайней мере, таким образом. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке, а смесь восторга и первобытного страха сдавливала горло.
Вдруг, скользя взглядом по раскинувшейся внизу панораме, я заметил знакомый ориентир — каменный выступ на краю плато, где мы с отрядом разбили временный лагерь перед входом в Терминус. И там… двигались фигуры.
— Кай! — крикнул я, перекрывая вой ветра. — Туда! Наш лагерь! Там люди!
Первый Игрок мгновенно перевёл взгляд в указанном направлении. Его глаза сузились, фокусируясь. Он что-то пробормотал себе под нос, и наша траектория резко изменилась. Мы понеслись вперёд, не падая, а словно скользя по невидимой наклонной плоскости. Скорость была головокружительной, руины внизу сливались в размытые пятна. Через несколько мгновений мы уже зависли над скалистым выступом.
Я вгляделся. Внизу, у потухшего кострища, стояли четверо. Трое, с оружием наготове, в напряжённых боевых стойках, спиной прикрывали лежащую на земле фигуру. Сердце сжалось от облегчения и тревоги. Я узнал их: широкоплечий Горст с мечом, коренастый Эдварн с топором и… Каэл, бледный, еле стоявший на ногах, но упрямо заслонявший собой мужчину. Лериана.
— Опускайся! — скомандовал я.
Кай беззвучно кивнул. Наше падение замедлилось, и мы плавно, почти бесшумно коснулись камней в двадцати метрах от группы.
Реакция последовала мгновенно. Горст и Эдварн рванули вперёд, занимая позицию между нами и Каэлом с Лерианом. Их оружие сверкнуло в утреннем свете. Каэл, увидев меня, на миг широко распахнул глаза, но не сдвинулся с места, лишь крепче сжал клинок.
Я шагнул вперёд, опережая Кая, и широко улыбнулся.
— Что, своих собрались резать? — спросил я, отключив силовое поле вокруг головы.
Горст вздрогнул. Его смертельно серьёзный взгляд метнулся от Кая ко мне, задержался на очертаниях моего доспеха, на знакомой посадке… и его глаза округлились. Меч в руке дрогнул, затем медленно опустился.
— Макс? — его голос был хриплым от недосыпа и напряжения. — Это… ты?
В следующее мгновение он уже мчался ко мне, отбросив оружие. Мощные руки обхватили меня, сдавили в объятии так, что доспех затрещал. Следом подбежал Эдварн, похлопал по спине, затем тоже обнял, его борода колола щёку.
— Чёрт возьми, парень. — прохрипел Эдварн, отстраняясь и оглядывая меня с ног до головы. — Мы думали… Ксела сказала…
— Знаю, что она сказала. — перебил я, освобождаясь из объятий. Мой взгляд метнулся к Каэлу. Юноша едва держался на ногах, лицо его было землистым, под глазами залегли тёмные круги. Сквозь ткань штанов на протезах пробивалось знакомое, ядовито-зелёное свечение заражения.
Не раздумывая, я активировал «Ауру Очищения». Тёплое, золотистое сияние разлилось, окутав Каэла. Он вздрогнул, когда энергия начала подавлять ядовитый свет. Цвет медленно вернулся к его лицу, он глубоко вздохнул, словно впервые за долгое время.
— Спасибо. — просто сказал он, кивнув мне.
— Что случилось? — спросил я, обводя всех взглядом. — Где Бранка? Лина?
Горст мрачно провёл рукой по лицу.
— Когда Ксела, Гаррет и Лериан вернулись одни… она была вся в крови, глаза горели, как у бешеной. Кричала, что ты погиб, что Хранилище было ловушкой. Лериан попытался возразить, но Гаррет, старый пёс, активировал какой-то артефакт. Удар пришёлся точечно, пробил защиту Лериана насквозь, и он рухнул, не издав ни звука.
Эдварн мрачно добавил:
— Затем она приказала Бранке схватить Лину. Бранка… не сразу поняла, что происходит, но приказ есть приказ. Она не посмела ослушаться открыто и схватила девочку. Ксела что-то прошептала Лине, ткнула ей в лицо браслетом… и Лина, вся в слезах, что-то сделала. Пространство исказилось, и они — Ксела, Гаррет, Бранка с Линой — исчезли. А мы… остались здесь.
Острая и жгучая ярость, как кислота, поднялась во мне. Ксела не просто предала меня, не просто украла артефакт — она обрекла моих друзей
