В порту скопилось много судов — парусных и паровых, бригов, шхун, люгеров[65], рыбачьих лодок и баркасов.
Было время отлива, и пришлось бы ждать не меньше двух или трех часов, пока, по знаку морского семафора, суда войдут в гавань.
Дядюшка Антифер решил, что разумнее всего пойти к вокзалу и там дожидаться прибытия экспресса. А вдруг сегодня, после стольких недель, ему наконец повезет?..
Как часто человек выбирает ложный путь! Дядюшка Антифер, внимательно разглядывая прохожих, не заметил, что вот уже минут двадцать за ним по пятам следовал какой-то человек, и человек этот действительно заслуживал внимания.
Это был иноземец в ярко-красной феске с черной кистью, в длинном глухом сюртуке, застегнутом на все пуговицы до самого подбородка, в широких шароварах, доходивших до самых туфель — свободных остроносых шлепанцев. Этот субъект был далеко не молод — лет шестидесяти, шестидесяти пяти. Шел он, слегка сгорбившись, скрестив на груди длинные, костлявые руки. Неизвестно, был ли он долгожданным левантийцем, но, без сомнения, он явился из стран, омываемых восточной частью Средиземного моря, — либо из Египта, либо из Сирии, либо из Турции…
Словом, иноземец следовал за дядюшкой Антифером с каким-то нерешительным видом: то он, казалось, готов был остановить его, то останавливался сам, словно боясь совершить оплошность.
Наконец на углу набережной он ускорил шаги, обогнал дядюшку Антифера и так быстро повернулся, что оба столкнулись нос к носу.
— Черт вас побери… ротозей вы этакий!.. — вскричал дядюшка Антифер, едва не сбитый с ног.
Но тут же, протерев глаза и защитив их рукою от солнца, он оглядел незнакомца с головы до ног, и слова посыпались у него изо рта, как пули из револьвера:
— Позвольте!.. А!.. О?.. Он?.. Да неужели… Ну конечно, он!.. Вестник двойного «К»!..
Если это и в самом деле был посланец паши, то, надо признаться, выглядел он не слишком привлекательно. Его бритое лицо, морщинистые щеки, крючковатый нос, оттопыренные уши, тонкие губы, острый подбородок, бегающие глазки, лицо цвета перезрелого лимона и вся его тщедушная фигура, казалось, дышали коварством и не внушали никакого доверия.
— Не имею ли я чести говорить с господином Антифером, как мне только что сказал один услужливый матрос? — произнес он на ужасающе ломаном французском языке, настолько ломаном, что воспроизводить его нет никакой возможности. Впрочем, речь его была понятна даже бретонцу.
— Антифер Пьер-Серван-Мало! — последовал ответ. — А вы?
— Бен-Омар.
— Египтянин?..
— Нотариус из Александрии. Остановился в гостинице «Унион» на улице Пуассоннери.
Нотариус в красной феске! Очевидно, в восточных странах нотариусы не нуждаются в белом галстуке, черном костюме и золотых очках, без которых не может обойтись даже обыкновенный письмоводитель во французской нотариальной конторе! Впрочем, удивляться следовало уже и тому, что среди подданных фараона вообще встречаются нотариусы!
Дядюшка Антифер нисколько не сомневался, что перед ним действительно предстал, как мессия[66], таинственный вестник с долгожданной долготой, неизбежный приход которого был возвещен двадцать лет назад письмом Камильк-паши!
Но, вместо того чтобы закусить удила и понестись во всю прыть (чего можно было от него ожидать), вместо того чтобы засыпать Бей-Омара вопросами, дядюшка Антифер, быстро овладев собой, предоставил иноземцу возможность высказаться первому — выражение коварства на лице этой живой мумии побуждало к осторожности.
Жильдас Трегомен никогда бы не поверил, что его вспыльчивый друг способен на такое благоразумие.
— Итак, чем я могу быть вам полезен, господин Бен-Омар? — спросил дядюшка Антифер, внимательно оглядывая смущенно топтавшегося перед ним египтянина.
— Я хотел бы побеседовать с вами, господин Антифер.
— Не пожелаете ли вы говорить у меня дома?
— Нет… предпочтительнее было бы в таком месте, где нас никто не услышит.
— Значит, это тайна?
— И да и нет… Скорее, коммерческая сделка.
Дядюшка Антифер вздрогнул. Все ясно: если этот человек привез ему долготу, то он не хочет отдать ее даром. А между тем в письме, подписанном двойным «К», не говорилось ни о каком торге.
«Внимание! — сказал он себе. — Держись за руль и не дрейфуй!»[67]
Затем, обратившись к собеседнику, он указал ему на пустынный уголок гавани:
— Идемте туда. Там мы сможем поговорить с глазу на глаза о самых секретных вещах. Но только скорей, потому что ветер так и режет лицо!
Нужно было пройти не больше двадцати шагов. На судах, ошвартовавшихся у набережной, не было ни души. И только таможенный надсмотрщик прохаживался на расстоянии полукабельтова от дядюшки Антифера и нотариуса из Александрии.
Не прошло и минуты, как они дошли до пустынного уголка и уселись на толстом бревне.
— Это место вас устраивает, господин Бен-Омар? — спросил Антифер.
— О да… вполне!
— Тогда говорите, но говорите ясно и точно, не так, как ваши сфинксы, которые любят загадывать разные загадки бедным смертным[68].
— Не будет никаких недомолвок, господин Антифер, я буду говорить совершенно искренне, — ответил Бен-Омар тоном далеко не искренним. Затем, два или три раза кашлянув, он спросил: — У вас был отец?
— Да… это принято в нашей стране. Дальше?
— До меня дошли слухи о его смерти…
— Он умер восемь лет назад. Дальше?
— Он плавал?
— Разумеется, раз он был моряком. Дальше?
— По каким морям?
— По всем. Дальше?
— Так… Значит, ему случалось бывать и на Востоке?..
— И на Востоке и на Западе. Дальше?
— Во время своих путешествий, — снова заговорил нотариус, которому эти отрывистые ответы не давали возможности овладеть нитью разговора, — во время своих путешествий не пришлось ли ему лет шестьдесят назад побывать у берегов Сирии?..
— Может быть, да… может быть, нет. Дальше?
Эти «дальше» действовали на Бен-Омара, словно удары кулаком в бок, и его лицо искажалось самыми невероятными гримасами.
«Лавируй, милейший, — подумал дядюшка Антифер, — лавируй, пока тебе не надоест. Только не надейся, что я буду твоим лоцманом!»
Нотариус понял, что нужно наконец поставить вопрос прямо.
— Известно ли вам, — сказал он, — что вашему отцу случилось оказать услугу… огромную услугу кое-кому… как раз на берегах Сирии?
— Нет. Дальше?..
— А! — Бен-Омар был поражен таким ответом — И вы не знаете, что он получил письмо от некоего Камильк-паши?
