Нет, при числе соавторов N>2 литература кончается (по-моему) и начинается капустник. Впрочем, капустники тоже бывают оч-чень даже ничего себе.
В каких книгах АБС больше БС, а в каких АС? Вероятно, я ошибаюсь, но почему-то такое ощущение, что «приключения духа» (ваше выражение) делали АБС, а «приключения тела» — БС (очень уж у Вас характер неспокойный).
Евгений Николаев. Йошкар-Ола, Россия — 16.06.04
Нет, Ваше впечатление ошибочно. И вообще — отделить, где в романе АН, а где БН, практически невозможно. Даже сами авторы, как правило, неспособны были реализовать такое «разделение».
Читая это интервью, произведения и т. д., сложилось впечатление: юмор и приключения — от гуманитария АН, вдумчивость и Позиция — от астрофизика БН. В Ваших «сольных» произведениях такой уклон просматривается…
Ирек. Москва, Россия — 03.12.05
Вы ошиблись. Как и многие до Вас. Просто у «сольных» произведений автор другой — старее, скучнее, печальнее.
Не могли бы Вы составить также и список любимых книг Аркадия Натановича?
Андрей. Курск, Россия — 16.06.02
Этот список в значительной степени пересекается с моим. У него было больше любимых произведений Салтыкова-Щедрина, Диккенса, Гоголя, Чехова. Правда, были там и очень странные (на мой взгляд) книги, вроде «Порт-Артура» Степанова или «Щита и меча» Кожевникова (про которого он сам же и шутил, что роман этот принесен был в издательство под названием «Счит и мечь»). По зато в его списке было гораздо больше знаменитых детективщиков, вроде Рекса Стаута или Чандлера, которых АН читал в подлиннике.
Как Вы думаете, как отнесся бы Аркадий Натанович к Off-Line Интервью? Стал ли бы он в нем участвовать?
Дмитрий Макаров. Bonn, Germany — 21.10.03
АН был человек настроения. Вполне допускаю, что сначала он бы этой идеей загорелся, но надолго ли бы его хватило?.. Не знаю, не знаю.
О книгах АБС
О ТВОРЧЕСТВЕ АБС
Какова Ваша творческая концепция и как она вяжется с Вашим жизненным кредо?
Ялунин Сергей. Калининград, Россия — 20.08.98
У меня нет единой, четко сформулированной и отлитой в бронзу творческой концепции. Есть набор правил и аксиом, к которым я прибегаю по мере надобности. «Литература должна рассказывать о людях и человеческих судьбах». «Главное назначение книги — создать у читателя потребность к сопереживанию героям и их судьбе». «Фантастика есть часть литературы, это художественный прием, служащий для придания повествованию остроты, усиливающий акт сопереживания, позволяющий рассматривать проблемы, недоступные для „бытовой“ литературы (скажем, проблему Разума во Вселенной, или социологию Будущего)». «Фантастика стоит на трех слонах — ЧУДО — ТАЙНА — ДОСТОВЕРНОСТЬ. ЧУДО — это собственно фантастический элемент, вводимый в повествование. ТАЙНА — способ подачи информации, та морковка, которая ведет читателя от страницы к странице и никак не позволяет ему отложить книгу. ДОСТОВЕРНОСТЬ — главный из слонов, это сцепление текста с реальностью, реальная жизнь внутри книги, то, без чего роман превращается в развлекательную байку или эскапистскую болтовню»… Ну и так далее. Наверняка все это как-то соотносится с моим жизненным кредо. Как именно, не знаю. Собственно, все мое жизненное кредо сводится к фразе из «Стажеров»: жизнь дает человеку три счастья — друга, любовь и работу. Все прочее — от лукавого.
Вы считаете, что фантастика должна быть ближе к реальности. Откуда у Вас такое мнение? Вы, как автор, ставите перед фантастикой определенные цели?
Ялунин Сергей. Калининград, Россия — 20.08.98
«Откуда у меня такое мнение» — не знаю. Жизнь навеяла. Искусство должно идти от жизни, ибо только жизнь самоценна и ничего важнее ее на свете нет.
Вас все причисляют к научной фантастике. Честно говоря, была несколько разочарована, узнав об этом. А как же Ваша «Хромая Судьба»? Как же «Трудно быть Богом», «Хищные вещи века»? Раньше я понимала все это как фэнтези, ведь фантастические элементы там всего лишь декорация, главное — философия. А меня переубеждают, мол, нет, фантасты они и точка, и нет там никакой философии. Как Вы характеризуете эти произведения? Разве это НФ???
He-вечная. Баку, Азербайджан — 05.11.04
Конечно, нет. И к НАУЧНЫМ фантастам нас можно причислить только с оговорками или по недоразумению. Мы писали фантастику, да, но — самую разную. Начинали с научной («Страна…», «Стажеры»), потом нам стало тесно, и мы расширили жанр: стали писать социальную фантастику, остраненную прозу, даже фэнтези (хотя такого термина в то время еще не существовало). «Хромая судьба» — классический пример так называемой «реалистической фантастики» (или — фантастического реализма)… Так что все не так просто. Фантастика — сложный вид литературы. Это и Уэллс, и Кафка, и Булгаков. Научная фантастика — лишь часть (и не лучшая, прямо скажем) фантастики вообще.
Можно ли произведения Братьев Стругацких отнести не к жанру фантастики, а к философии или психологическим этюдам («Малыш»)? Или к жанру «Человек в различных ситуациях» (любой человек — я, Вы, Василий Васильевич Иванов).
Юрий. Москва, Россия — 05.09.98
Сами АБС относили себя к направлению «реалистической фантастики» (или — фантастического реализма, если угодно). Реальный мир, искаженный фантастическим допущением, — вот их территория. Реальные люди и их взаимоотношения в этом мире — вот их герои. Все остальное — как получится.
Не возникало ли у Вас (или у АН, или у АБС) желания попробовать свое перо не в привычном вам — «фантастическом» — жанре, а в, так сказать, обычной прозе? И если возникало, то что из этого вышло?
Юрий Зибинский. Ростов-на-Дону, Россия — 27.04.03
Таких попыток было немного. Ни к каким заметным успехам они не привели. И господь с ними.
Считаете ли Вы свое творчество законченным и удавшимся?
Александр Полгин. Калининград, Россия — 14.07.919
Считаю творчество АБС законченным и, скорее, удавшимся. Могло бы быть значительно хуже.
О чем ваши произведения, о человеке или о человечестве?
Владимир. Зеленоград, Россия — 15.01.00
Хм. Я полагаю, и о том, и о другом. Скажем, «Хромая судьба» — скорее о человеке. А например, «Второе нашествие марсиан» — более о человечестве.
Почему Вы и АНС начали писать? Было ли это сознательное стремление изложить какие-то свои мысли, или просто не могли не писать?
Bibliofil. London, UK — 22.04.00
Начали писать мы потому только, что очень любили читать и были недовольны той фантастикой, которой снабжало нас советское книгоиздательство в 40—50-х годах. А потом уж появилось к стремление выразить некие мысли, и внутренняя потребность сделать то, чего еще не делал раньше, и прочие атрибуты профессионализма.
Что на ваш взгляд, Борис Натанович, является более важным для писателя-фантаста — эрудиция, фантазия или жизненный опыт?
Иван. Рудный, Россия — 16.06. 00
Самое главное: надо знать и всегда помнить, что настоящая литература — это когда ты пишешь о людях, об их жизни и их судьбе, Если ты этого не понимаешь, ты — при всей эрудиции своей, при недюжинном жизненном опыте и даже при самой великолепной фантазии — навсегда останешься писателем второго сорта.
Как вы сами считаете: насколько изменился характер ваших произведений?
Юрий Думов. Кемерово, Россия — 26.08.00
На мой взгляд, мы со временем стали писать лучше: точнее, разнообразнее, умнее, если угодно. А главное, мы избавились от многих иллюзий. И расплатились за это утратой оптимизма.
Как известно, многие писатели были озабочены проблемой написания «единственно нужной книги, оправданья всей жизни». Была ли в Вашем творчестве такая книга? Чувствовали ли Вы потребность в ее написании? Возможна ли она для Вас?
Екатерина Малахова. Киев, Украина — 06.06.01
Нет, такой потребности я никогда не испытывал. Откровенно говоря, самый правильный принцип работы писателя (на мой взгляд): каждую новую книгу пиши так, будто она у тебя последняя. Не могу сказать, что мы использовали этот принцип КАЖДЫЙ раз, когда писали новую книгу. Но, тем не менее, использовали мы его частенько. А «главную свою книгу» так, по-моему, и не написали.
В Ваших ответах есть критерий выбора темы новой книги: чтобы она была не похожа на старую. Тогда как объяснить «сериальность» некоторых произведений? Видимо, некоторые темы невозможно было полностью охватить в рамках одной книги?
Митрофан. Москва, Россия — 09.10.00
Мы никогда не писали «сериалов» в полном смысле этого слова. У нас есть цикл романов, объединенных общим антуражем («Мир Полудня») и общими героями. Но ни один из этих романов нельзя считать продолжением другого. Каждый из них совершенно самостоятелен.
