стало наполняться маной. Регенерация работала на полную мощность, но не успевала расходовать всю вырабатываемую энергию. В руке постепенно возвращалась чувствительность, а раны на ногах почти затянулись.
Форма снова превратилась в грязные, заляпанные кровью лохмотья, но запасной одежды у меня не было. Пришлось оторвать рукава, превратив куртку в безрукавку. Из штанов сделал шорты, обрезав разодранные штанины.
Теперь нужно решить, как использовать силу оставшихся восьми падальщиков. Всего их было двенадцать, когда я нападал — я даже не обратил внимания на их количество. Возможно, это были две стаи, объединившиеся вместе. А может, в кадетском корпусе нам дали неверную информацию, и стаи падальщиков могут быть намного больше десяти особей.
Передо мной лежали останки солдата, которого не успели доесть эти твари. Возможно, я смогу впитать и его силу, хотя в этом я не уверен.
Дотронувшись до останков солдата, я ощутил, как остатки его силы перетекают в меня. Маны было немного — возможно, из-за того, что от солдата мало что осталось, а может, он просто был слабым как маг. Вся его сила ушла на усиление центрального ядра.
Возможно, здесь, в разломе, я могу впитывать силу из любых существ, погибших здесь, в том числе из погибших солдат. Интересно, а твари тоже могут поглощать силу павших для своего усиления? Я о таком не слышал, но, думаю, никто точно и не знает. В разломах до сих пор множество тайн.
Остальных тварей я поделил следующим образом: четыре ушли на усиление центрального ядра, силой ещё двух я усилил ядро стихии Воды. Над оставшимися двумя падальщиками я долго стоял, выбирая, куда направить их силу.
С одной стороны, маленькая скорость восстановления маны, да и полного объёма в магическом ядре ещё маловато. Регенерация тоже нужна, но сейчас, после усиления, мне должно хватать её скорости. А заклинаний стихии Воды я не знаю. У деда были стихии Огня, Земли и Воздуха, у отца — Огонь и Земля. И я точно знал, что их можно объединить в мощные заклинания. Стихия Воды была у матери, но она была целителем.
В итоге решил всё отправить на усиление центрального ядра. Мана лишней не будет, как и скорость её восстановления. Да и кольчуга будет более мощной. Надо во что бы то ни стало добраться до родового хранилища и забрать оттуда артефакты. Родовая книга даст мне множество знаний. А ещё там должны быть записи деда, которые он не успел перенести в родовую книгу — в них тоже много нужной мне информации.
Закончив с падальщиками, я выбрал участок с наиболее мягким грунтом и, потратив час, с помощью меча и рук выкопал яму, в которой похоронил останки солдата.
Всё, можно двигаться дальше, но сначала я съел одну банку тушёнки и попил воды. За это время ядро полностью восстановило запасы маны, и я активировал кольчугу. Мощь кольчуги заметно возросла, но в этот раз скорости восполнения маны хватало, чтобы поддерживать мощь кольчуги на максимуме. Это сильно меня обрадовало, и я с приподнятым настроением двинулся дальше к восточному рубежу, надеясь, что скоро до него доберусь.
По моим внутренним часам я шёл уже около двух часов, когда впереди наконец показались ворота нашего восточного рубежа. Сердце забилось чаще от радости — я ускорил шаг, едва сдерживая себя от бега. Выйдя из темноты прохода на свет магических фонарей, я остановился, стараясь дышать ровно. Нужно было, чтобы охрана заметила меня и не открыла случайно огонь из пулемёта.
Несколько мгновений я стоял неподвижно, внимательно осматривая стены и сторожевые вышки. Ни одного солдата не было видно — это настораживало. В голову полезли мрачные мысли о том, что и этот рубеж мог пасть, но я упорно гнал их прочь, убеждая себя, что охрана просто отвлеклась или находится на другой стороне.
Медленно приблизившись к воротам, я уже собирался постучать, когда с ужасом заметил, что они приоткрыты — явный признак того, что что-то пошло не так. Достав меч и наполнив его маной до предела, я осторожно потянул створку ворот. Она скрипнула, нарушая зловещую тишину.
Задержав дыхание, я быстро проскользнул внутрь, готовый в любой момент отразить атаку. Тишина давила на уши, и каждый шорох заставлял меня напрягаться. Что же здесь произошло? Почему нет ни одного стражника на посту? Вопросы роились в голове, но сейчас важнее было оставаться настороже.
Восточный рубеж был построен по тому же принципу, что и западный. Быстро оглядевшись по сторонам и не увидев ни души, я приступил к тщательному осмотру территории. Более часа я методично обследовал каждый уголок, но так и не обнаружил никаких следов сражения. Создавалось впечатление, что весь гарнизон просто взял и покинул этот опорный пункт.
К моему удивлению, склад с провизией и одеждой оказался нетронутым. Всё находилось на своих местах в том объёме, который был рассчитан на крупный гарнизон. Я вскрыл ящик с консервами, плотно поел и пополнил запасы. Здесь же нашлась новая форма и бочки с водой. Я смог как следует помыться и переодеться. С трудом, но всё же удалось запихнуть запасной комплект формы в рюкзак.
Теперь предстояло решить, куда двигаться дальше. На востоке должен был находиться ещё один рубеж, но после всего случившегося рассчитывать на встречу с солдатами там не приходилось. Возвращаться назад не имело смысла — оставались лишь два возможных пути.
Первый вариант — углубиться в разлом к первому рубежу и попытаться поохотиться на падальщиков для усиления магического ядра. Однако эта затея таила в себе серьёзную опасность: встреча с сильным монстром или большой стаей могла стоить мне жизни.
Второй путь — вернуться через огромный туннель в основной лагерь. От восточного рубежа к нему тянулся такой же длинный проход, как и от западного, где я едва не погиб.
После долгих раздумий я решил не рисковать и отказаться от охоты на монстров. Мой выбор пал на возвращение в основной лагерь. Оставалось надеяться, что я доберусь туда достаточно быстро, иначе придётся решать вопрос с отдыхом и сном.
Только я собрался выходить из палатки, как услышал резкий скрип ворот и отчаянный крик:
— Быстро на вышку, там есть пулемёт! Этот монстр сейчас будет здесь!
Я мгновенно выглянул из палатки и увидел ужасную картину: Мишка, весь в крови и с разорванной одеждой, мчался к сторожевой вышке. За ним, прихрамывая на правую ногу, следовал поручик Лапин.
Выскочив наружу, я ринулся к ним, не в силах сдержать радостную мысль: «Мишка жив!» Подбегая к Лапе, я громко
