Перед глазами продолжали метаться черные точки. Неужели сбылось? Перечитав СМСку, она обратила внимание на время отсылки: 22:01. Заранее отослал. «Хотя нет, — спохватилась. — У нас ведь разница во времени. Ну да. Как раз, наверное, часа два минус. Это что же получается? В самый Новый год отправил?»
Ей не верилось.
— Куда пропала? — заглянула к ней Дашка. — Ой, бледная-то какая. Что с тобой? Родители?
— Да я им еще не дозвонилась. Занято. И от шампанского немного нехорошо стало.
— Твердила ведь моему дураку: не надо молдавское покупать. А он мне: «Коллекционное, коллекционное!» У меня тоже вроде изжога. — Она схватилась за живот. — Хотя у меня она от любого шампанского. Даже от «Дон Периньона».
— Да я посидела, и мне уже лучше, — заверила Ирина.
Рассказывать про послание от Марлинского не хотелось даже Дашке.
— Сейчас родителям дозвонюсь и к вам приду.
— Давай, давай, — подмигнула ей подруга. — А то кавалеры тебя заждались.
Она ушла. Ирина задумалась. Тоже отправить ему поздравление? Да, она это сделает. Только не сейчас, а так же, как он, через два часа. Чтобы пришло в их Новый год!
Отец с матерью ответили на ее звонок сонными голосами, и она вместе со счастьем и здоровьем пожелала им спокойной ночи. Ей вдруг пришло в голову, что последние годы они так долго сидели за столом исключительно из-за нее. А она приходила, чтобы им доставить удовольствие.
Ирина вернулась за стол. Василий — вдовец и Лев — разведенный принялись рьяно и радостно за ней ухаживать, с двух сторон наполняя тарелку.
— Помилосердствуйте, я сейчас лопну! — пыталась остановить их она.
— А мы потанцуем! — воскликнул Лев. — Оборотень в погонах, ставь музыку. Дед Мороз жаждет танцев!
Ира и слова вымолвить не успела, как он подхватил ее и закружил по комнате. Рядом закружились, сцепившись в рискованном объятии, сестра вдовца и мужская половина одной из супружеских пар. Женская половина молча метала громы и молнии.
Вдовец Василий, довольно быстро сориентировавшись в ситуации, попытался переключить внимание покинутой жены на себя, пригласив ее на танец. Трюк не прошел. Она что-то злобно ему прошипела и удалилась страдать на кухню. А вот сестра вдовца была вполне довольна.
Партнер ее тоже пребывал в полной нирване. Впрочем, он уже мало что соображал и глаза у него изрядно остекленели. Артур танцевал в обнимку с фуражкой, так как Дарья отправилась на кухню утешать пострадавшую половину.
Ирина несколько раз меняла кавалеров — Льва на Василия, а Василия на Льва. Оба были очень милы, но несколько навязчивы и чересчур активно ее к себе прижимали.
Поглядев в очередной раз на часы, она обнаружила, что уже без десяти два, и, схватив мобильник, заперлась в ванной — единственном месте, где наверняка ей не станут докучать. В голове снова застучало. Пальцы не слушались, и она то и дело путала буквы. Эдак и не успеешь к сроку. И как не сообразила заранее заготовить!
Тем не менее она справилась. И ровно в два в Вену полетело коротенькое поздравление: «С Новым годом! Ирина». Теперь она пыталась представить, когда он обнаружит ее послание.
Она сидела на краешке ванны. Выходить не хотелось. Телефон вдруг коротко пикнул. Снова конвертик! Она не поверила своим глазам. Ответ от него! «Спасибо! Давид».
Значит, ждал! И сразу же прочитал! Что же теперь ей ответить ему? Долго не задумывалась. «И вам, большое спасибо! Ирина» — на сей раз без ошибок набрала она. Больше ответа не последовало. Зато в дверь постучали:
— Ирка, Ирка. Тебе что, совсем плохо? Может, нашатыря нюхнешь? Он прямо там и стоит. Загляни в шкафчик.
— Не надо нашатыря. Мне хорошо. Сейчас выйду.
Она отперла задвижку.
— Хотела шарады устроить, но мужики, по-моему, уже не в состоянии, — пожаловалась Дашка. — Для них окружающий мир превратился в сплошную шараду.
— Давайте про милицию! — в это время донесся до них из столовой голос Артура. — Наша служба и опасна, и трудна! Слабо?
— Старо, — заплетающимся языком возражал вдовец.
— И не в тему, — подхватил разведенный холостяк. — Нам про оборотней в погонах надо.
— А я такой не знаю, — растерянно произнес Артур.
— Пора ставить чай! — решительно произнесла Дарья. — Пошли, Ирка, накрывать.
Усилиями женской половины стол быстро освободили от успевших заветриться яств. Поставили чашки, торт, а на почетное место Дарья водрузила коробку конфет.
— Между прочим, подарок из Австрии. От известного пианиста Давида Марлинского! — торжественно объявила она. — Он на Западе знаменитее Спивакова!
— Обалдеть, — выдохнула покинутая жена и, сняв крышку, заглянула в коробку. — Между прочим, не хухры-мухры. Конфетки ручной работы. А это что? Шоколадка такая?
Ира, едва взглянув, ахнула. В центре коробки, в специально сделанном углублении, лежал диск в прозрачном пластиковом футляре, из которого ей загадочно улыбалось лицо Марлинского.
— Нет, это музыка!
Она быстро схватила диск, словно боясь, чтобы кто-нибудь не коснулся его раньше нее.
— Так, это Иринина коробка, — протянула покинутая жена. — А я-то думала, ты у нас, Дарья, такой меломанкой сделалась. А конфеты, между прочим, вкуснющие. — Она уже надкусила одну.
Ира тем временем открыла футляр. На обратной стороне вкладыша оказалась надпись: «Здесь я тоже играю пятый концерт Бетховена. Только оркестр гораздо лучше. Давид».
VII
Разошлись гости только к шести часам. Первым решительно увели отбившегося супруга, которому, судя по настроению жены, еще предстояло получить большой новогодний подарок за повышенное внимание к посторонним женщинам. Последними удалились вдовец с сестрой. Дарья с Ириной запихнули посуду в посудомоечную машину:
— Проснемся, а у нас все чистенькое, — объявила Дарья. — Главное, стоять у раковины не надо.
— А кто посудомоечную машину купил? — осведомился порядком уставший «оборотень в погонах».
— Ты, разумеется, ты. Ложись спать. Сейчас упадешь! — воскликнула Дарья.
— Милиция всегда на ногах, — с гордостью отозвался супруг.
— И форму не забудь снять, а то что мы потом соседу отдадим? — напутствовала жена.
— А она ему больше не нужна, — хохотнул Артур. — Он из нее уже вырос. И чин у него теперь уже генеральский.
Ира осталась ночевать у Дарьи. Ей постелили в комнате Георгия. Все равно он должен вернуться лишь к вечеру.
Проснулась она с таким радостным чувством, какого, кажется, не испытывала после Нового года с самого детства, когда, пробудившись, кидаешься насладиться полученными ночью подарками. Ирина на цыпочках пробралась в переднюю за сумочкой, снова забралась в постель, вытащила диск и мобильник. Сперва она долго разглядывала фотографию Марлинского на вкладыше к диску. Какое красивое у «него лицо! Необычное, одухотворенное. И какая же она, Ира, дура. Провела последние два месяца словно в ступоре. Нет бы сходить в магазин и купить его записи. А даже если они по каким-то причинам в Москве не продаются, у Насти-то наверняка есть полная коллекция дисков отца. И она бы с радостью дала их послушать. Как Ирине не пришло это в голову?
