Максим попытался зацепиться с новым президентом, был послан подготовить отчёты и убежал поджав хвост. Я одна видела, что ему страшно.
- С завтрашнего дня приведу свою команду специалистов. От всех вас требуется передать дела и пояснить нюансы. Саботировать не советую - я присмотрюсь, кто как работает, и уже тогда приму решение, кто продолжит работать со мной. На этом все. К окончанию рабочего дня вы получите извещение. Советую не устраивать революций, а принять увольнение как неизбежное. А теперь возвращайтесь к работе!
Сотрудники не спешили расходится. Все были потрясены. Перешептывались, гадая, что теперь с Шакуровым стало, как будет мести новая метла, кто-то даже всхлипывал и жаловался на ипотеку.
Я полагала, обо мне забудут - позволят зализать раны и прийти в себя. Но, проходя мимо, Барсов замедлил шаг.
- Владислава, поскольку вы мой референт, я надеюсь, что вам лучше, и мы продолжим нашу беседу. Идите за мной.
Я бросила на Веронику испуганный взгляд, но она лишь слегка улыбнулась. Зато девчонки из финансового - и другие, кто помоложе, посмотрели на меня, как на поцелованную богом. Я думала, что успокоилась, но когда шла следом за новым боссом, едва поспевая - внутри вновь поднялась волна паники, тревоги, и вместе с тем чего-то странного, незнакомого. Надежды на лучшее?
В приёмной уже почти закончили обыск, теперь помощники нового президента укладывали документы по местам. Я думала, вернусь в свое кресло, но Барсов подошёл к кабинету и открыл двери, пропуская меня вперед.
Здесь уже успели навести порядок. Но мой взгляд зацепился за пятно крови на светлом ковролине. Вспомнила, как громила избивал дубинкой Шакурова, и сама не замечая, странно улыбнулась.
- Так, Владислава Литвинова, двадцать два года. Красный диплом. Идеальное знание английского, испанский разговорный. Однако, - не глядя на меня, Барсов прочитал все это на экране компьютера.
- Опыта работы по специальности нет. Предыдущее место работы - ночной клуб «Матадор», танцовщица. Однако, хорошее заведение. Почему такая резкая смена рода деятельности?
Я не знала, что ему ответить. Почему-то захотелось довериться. И прежде чем понять, что именно говорю, я слоила руки в замок и подалась вперед.
- Мой отец... Он считал, что работа танцовщицы, как бы это сказать... неблагополучная. Что работа в офисе более уважаемая профессия. Вот.
- Do you always listen to your parents when it comes to what exactly you want to do and in what field to make a career, Vlada?[i] - неожиданно перешёл на английский Барсов.
Проверка. Но разговорный английский я знала хорошо, несмотря на то, что до этого времени он мне почти не пригодился.
- No. It was the first time I went to meet them. I really thought that this job would be a chance for me to develop and possibly move up the career ladder.[ii]
- Что ж, вижу, ваше резюме не врет. Обычно выпускники склонны приукрашать свои достижения.
Это очень хорошо, потому как у меня запланирован ряд переговоров с иностранными партнерами. А я не люблю нанимать переводчиков во избежание корпоративного шпионажа. С этим понятно.
Я сглотнула. От напряжения свело плечи. Барсов оторвался от экрана и вновь окинул меня долгим, цепким взглядом.
Почему этот взгляд снова показался таким знакомым? Настолько, что я мысленно вернулась в клуб, на сцену. Мы танцуем, а толпа на танцполе ликует, повторяя движения. На нас были обращены сотни взоров. И именно сейчас почему-то уносит туда.
- Как вы себя чувствуете? Можете вернуться сегодня к должностным обязанностям?
- Д... да, - я не узнала своего голоса. После пережитого шока он прозвучал жалобно. Странный феномен - пока Барсов задавал вопросы относительно работы, я была спокойна. Но когда спросил о личном, то есть самочувствии - я почувствовала себя жертвой.
- Уверены? Если у вас есть вопросы, задавайте сейчас. Я руководитель новой формации. К примеру, буду просить звать меня по имени. Возможно, со временем даже упраздню официальное обращение. У меня политика команды. Так что тебя беспокоит помимо пережитого, Владислава?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я не могла собраться с силами. Именно поэтому мой вопрос не прозвучал сухо и конкретно, а был похож на истерику.
- Вы... вы сказали, что превратите мою жизнь в ад... почему? Что я вам сделала? Вы напали, не дав мне опомниться... Да почему каждый босс считает, что секретарь - кусок мяса, вещь, шлюха?.. Что заставляет вас всех так себя вести? Я знаю, что не достигла высот, что только вчера получила диплом и мне позарез нужна работа, но вы... вы...
Барсов выпрямился во весь рост. Только для того, чтобы налить в стакан воды. А я не справилась со своими эмоциями. Закусила ладонь, сдерживая рыдания.
Но он не собирался меня успокаивать - и даже к лучшему. Просто присел на край стола, протянул стакан.
- У меня есть слабость к ведению стрессовых собеседований.
Я расплескала воду. Зубы стучали о краешек стакана. А Николай поправил дорогие часы на запястье, и от его спокойствия меня вновь едва не накрыло. Робот! Бесчувственный экзоскелет! Настоящий мужчина никогда бы не стал добивать женщину в том состоянии, в котором была я. Сама дура! Нет в большом бизнесе настоящих мужчин. Шакалы! Богатые уроды, которые относятся к сотрудникам, как к рабам, готовым работать за еду и выполнять любые требования!
- В попытке не дать мне захватить корпорацию, Владислава, твоё руководство приняло тупое решение вывести счета в оффшоры и запутать следы. Не знаю, говорит ли это тебе о чем-то, но расплетать финансовые узлы придётся не один месяц. Махом такую сумму не украсть со счетов.
Она разбита на составляющие, и уйдет достаточно много времени, чтобы найти виновных. И как ни крути, пока что выходит, что ты одна из них.
- Я не брала этих денег! Мне бы никто не дал доступа! Вы что, не понимаете?
- Я оперирую исключительно фактами. Будет расследование. Пока что я не могу знать наверняка, была ли ты в сговоре с Алексеем Шакуровым, и какие у тебя мотивы. Как и тот факт, состояли ли вы в интимной связи. Но будь уверена, я узнаю, и тогда...
Я подпрыгнула, когда ручка «паркер», которую Барсов вертел между пальцами, сломалась прямо в его руке. Это же с какой силой надо было её сжать? А глаза Барсова потемнели, словно налились кровью. И меня накрыло этим ментальным потоком ярости и ненависти.
Он считал, что я спала с Шакуровым, этим жирным уродом, по доброй воле. И кроме того, получила за это откат в тридцать штук евро? Да он в своем уме?
Вода в стакане закончилась. А мне хотелось забиться под стол, только бы не видеть такого взгляда. Почему-то это было страшнее, чем сражаться с пьяным А.Н. попытки взять себя в руки и трезво осмыслить причины такого поведения тоже ни к чему не привели.
Допустим, новый босс решил поразвлечься с молодой секретаршей. Ему мерзко оттого, что я якобы могла спать по доброй воле с вонючим жирным уродом? Да мне бы самой было мерзко от одной только мысли, что кто-то это делал. Психует оттого, что тень «соперника» ломает кайф? Может, в мире Барсова привычное дело - трахать сотрудников и ставить на колени при приёме на работу, но причём здесь я?
- Вы ничего не знаете. Меня подставили на деньги, которых я не брала. Мало того, когда вы ворвались, меня пытались изнасиловать! Или с вами все женщины спят, рыдая и отбиваясь, как от прокаженного? В таком случае, мне вас жаль, но равнять других по себе не смейте!
- Следи за языком, Владислава. И прекрати истерику. Я не имею привычки подбирать объедки за другими, если ты действительно состояла с бывшим боссом в любовной связи. Я для этого слишком брезглив.
- Но вы же заставили меня...
- Я тебя проверял, - жёстко улыбнулся Барсов. - Обычно в ситуации стресса вся картина проявляется сразу. Если бы ты отсосала мне с причмокиванием даже ради благодарности, не говоря уже о вероятности списания долга, я бы с тобой даже не разговаривал сейчас. Все же у меня есть надежда, что я ошибся насчет своих заключений, и тебя действительно принудили и подставили. Будь уверена, расследуют хищение профессионалы. Если в этом нет твоей вины, они докажут. А пока...
