Хочешь посмотреть? — мой боец тут же встрепенулся.
— Мой тебе совет побереги это. Ты нужен мне в эту ночь живой и здоровый, — сказала эльфийка глядя мне в глаза и не спеша меня отпустить.
— Ты мне нравишься, — я чувствовал сильное влечение к ней.
— Ты мне тоже, — признала она. — Поэтому я терплю от тебя то, что не стала бы терпеть ни от кого другого. Но есть проблема: ты меня злишь, как никто другой на этом свете.
— Как странно легли карты. Не припомню, чтобы во многих прошлых жизнях я одновременно и нравился, и злил одну и ту же женщину, — я намеренно сказал ей о многих жизнях.
— Многих жизнях! Райс, ты меня еще и веселишь. Все, хватит пустой болтовни! После обеда советую поспать хоть пару часов. Возможно, в эту ночь у нас не будет возможности даже вздремнуть, — она направилась к таверне.
— А как ты оказалась здесь? — спросил я, шагая рядом. — Следила за мной? Думала, что я собираюсь сбежать с твоими тремя гинарами?
— Не тремя, а восьмью. Я умею считать, — она свернула за угол, и скоро мы вместе вошли в «Пасть Дракона».
После обеда для меня состоявшего из луковой похлебки с сыром и запеченных овощей с кружочком кровяной колбасы, я последовал совету Ионы — лег и поспал два с лишним часа.
* * *
Карета уже миновала поворот к Торгату. Слева словно расплавленный металл среди зеленых лугов сверкало огромное озеро, дальний берег которого нельзя было разглядеть даже когда воздух был не таким пыльным. Дорога шла под гору, и кони понесли быстрее.
— Моя госпожа, я бы очень не советовал вам связываться с этим Райсом, — сказал магистр Дерхлекс, прерывая долгое молчание, тянувшееся едва ли не с тех пор, как они миновали придорожный алтарь Алеиды и виноградники.
— Я не понимаю, отчего у вас к нему такая неприязнь, — отозвалась графиня, глядя в окно.
— С того, ваше сиятельство, что я — магистр. Я умею чувствовать некоторые особенности людей, и от него я чувствую угрозу. Он очень странный. Вчера в его тело страдало от серьезных ран. Любой бы другой без помощи целителей при таких ранах получил бы заражение. В лучшем случае провалялся бы в постели много дней, а на этом почти зажило к утру, — лицо Гархема стало еще серьезнее, чем казалось в начале поездки.
— Может он вампир? — Ольвия улыбнулась и прищурившись добавила: — Или… оборотень?
— Вы все шутите. Ведь сама прекрасно понимаете, что он не может быть ни тем, ни тем более другим. Но он маг. Очень необычный маг, — отозвался магистр, подвинув занавеску на окне так, чтобы ему на лицо не светило солнце.
— Вот видите, вы, наконец, признали, что Райс — маг. И стоило затевать этот спор? Вы, господин Дерхлекс, лишь поставили себя в неприятное положение. Ради чего? — Ольвия знала, что Гархем завистлив и тщеславен. Обычно в его годы — а магистру было уже далеко за 100 лет — эти вредные качества идут на спад, но не у этого старика. Хотя старик этот вовсе не казался дряхлым, и выглядел он всего лет на пятьдесят. Секрет Гархема был прост: каждый год он принимал особое зелье — покупал у алхимиков за огромные деньги. Графиня не интересовалась, сколько оно стоит, но понимала, что значительную часть жалования, которое Гархем получал от нее, он тратил именно на поддержание своей относительной молодости.
И в общем-то графине Арэнт было все равно, чем и как этот человек продлевает себе жизнь и как питает силы, если бы не одна важная деталь: Ольвия знала, что это особое зелье, называемое «Свежесть Велиссы», делают из сердец оборотней, а так же из желчи и мозга вампиров. Да, кроме этого, в состав входило много иных ингредиентов, но именно эти особые части рождали в душе Ольвии очень неприятное чувство. Может быть в этом крылась она из причин, почему она так недолюбливала этого человека. Увы, госпожа Арэнт вынуждена была его терпеть, потому как он был приставлен к ней ее мужем и неплохо справлялся со своими обязанностями. Конечно, можно было найти другого мага, только не хотелось посвящать в семейные тайны еще одного постороннего человека.
— Дело в том, госпожа Арэнт, — после долгого молчания отозвался магистр, — что ваш неожиданный любимчик еще вчера не был магом. Да, да, я не ошибся, — видя ее удивленный взгляд, он кивком подтвердил свои слова. — Садясь в вашу карету, он не был магом даже на один волосок. Уж я в этом кое-что понимаю. Непостижимым образом он стал магом лишь к сегодняшнему утру, словно за прошедшую ночь боги дали ему талант и вдобавок он успел отучиться несколько курсов в академии в Арсисе. Что он уже маг я понял утром сразу, еще до того, как он начал показывать свои фокусы. Не скрою, мне не хотелось признавать свое поражение, не хотелось стать посмешищем, поэтому я так себя повел. А вы, к сожалению, сыграли не на моей стороне.
Гархем Дерхлекс умолк, ожидая, что графиня что-то ответит, но она молчала, под скрип и неровное покачивание кареты размышляя о его словах. Тогда магистр продолжил:
— Вот в этом большая необычность вашего Райса. Так не бывает, что вчера нет и капли магии, а сегодня маг с довольно высоким мастерством. И не бывает так, что тяжелые раны заживают всего за ночь у обычного человека. А раз так, то человека он очень необычный. Поэтому я призываю вас не связываться с ним. Зря вы решили подпустить его к себе в Вестейме.
— Магистр Дерхлекс, а чем он может быть для меня опасен? — спросила Ольвия. Пыли за окном стало слишком много, и графиня, потянув за деревянную ручку, задвинула стекло.
— Тем, что он может очень быстро понять кто вы на самом деле. И это, — маг указал на амулет, висевший у нее на груди, — вас не спасет. Я успел понять, что он очень проницательный. Он даже меня прощупал.
Снова повисло молчание. Под скрип кареты, госпожа Арэнт впала в задумчивость. Рассуждения магистра ее действительно насторожили. И еще то, что Райс так быстро завладел ее вниманием, даже серьезной симпатией. Такого с Ольвией не случалось никогда, если
