что ли.
— Я и занимаюсь музыкой, Эн. Ты разве не слышала обо мне никогда? — Том поднял правую бровь.
— Томми Добряк… Я слышала о тебе, но не знала, чем именно ты занимаешься. А что ты поёшь? — она была удивлена…
— Я не могу тебе это объяснить. Просто, дело в том, что я сам не знаю, что у меня за жанр. Набери как-нибудь в Вконтакте, Томми Добряк и послушай, не знаю, может понравиться. Сейчас, правда, муза ушла изменять мне. Нагуляется, может, вернётся. Такая грязная, потная, пахнущая чужими духами, как обычно. Но, я обниму её, и скажу: иди сюда ко мне, замарашка. — он говорил о музе, а думал о Катине.
— Я просто, люблю рок-н-рол. А вот, скажи, как ты относишься к книгам? Мне нравится Таня Гроттер.
— Что? Таня Гроттер? Может, Гарри Поттер? — он засмеялся.
— Нет, нет, Таня Гроттер. Это, типа пародии на Поттера. Но, она мне почему-то полюбилась. — Эн тоже, смеялась.
— К книгам… не знаю. Я просто, редко читаю. А что, можешь что-то предложить?
— 50 дней до моего самоубийства, моя любимая. — она не переставала смеяться.
— Ну да. Я получается, с девушкой расстался, которую сильно любил, у меня музы нет, куда-то она ушла. И ты мне такая говоришь, хочешь я дам тебе книгу «50 дней до моего самоубийства». Блин, да с радостью. Ну, в смысле, без сарказма. — Добряк улыбнулся.
— Я просто предложила. — Эн ухмыльнулась.
— Нет, я буду рад взять почитать.
Эн обернулась назад, и открыла сумку. Достав оттуда книгу, она вернулась в обратное положение.
— Дарю. — она подала ему этот шедевр.
— Спасибо. Это… очень приятно. — похоже, Томми растаял.
— Ещё, могу посоветовать Лили Локки, девушка тоже нормально пишет. Её рассказ, «Чистый путь», мне понравился. Там, просто чувства и эмоции, вот это, я люблю. — брюнетка посмотрела на время. До автобуса, ещё чуть-чуть.
— Как ты сказала? Лили? — он вспомнил о ней.
— Да. Ну, она неизвестна настолько, чтобы о ней, знали все. Просто, кому надо, те знают и ждут, новые шедевры. Вот. — она развела руками.
— Интересненько. Я обязательно почитаю этот рассказ, спасибо. — Господи, он же давно пылился у него в комнате. Как он мог забыть про него. Надо сесть хоть, прочитать.
— А ещё, больше спи. Серьёзно, вид у тебя уставший, болезненный какой-то. Держу пари, тебе понравиться в царстве Морфея. Там много того, чего не случиться в реальной жизни. Я кстати, люблю поспать. Так, я могу находиться где угодно, и с кем угодно. Кстати, у Лили похожая теория. Только, она путешествует в блокнотах, вместе со своими персонажами. Она говорит, что ей не обязательно покупать билеты на самолёты, поезда, и мчатся куда-то. Всё делает её воображение и фантазия. Блин… Это так классно, писать про что-то. Но у меня, до книги руки не доходят, хотя каждый раз о чём-то размышляю… пишу. Эй, ты меня даже не слушаешь… — Эн немного смутилась, и посмотрела на водителя.
Томми было интересно, что она говорит. Она была не из тех, жалких рыб, которые ходят по этому мегаполису, в поисках смысла жизни. Для неё каждый момент, был смыслом жизни. Если её путь ещё не закончен, значит, каждая минута дорога и ценна. И она считала, глупо тратить их на бессмысленные поиски каких-то пыльных и грязных дел. Надо действовать, здесь и сейчас, и тогда всё будет гуд.
— Я слушаю тебя. Я помню каждое слово, что ты мне сказала. И, ты права, нужно поспать. Кажется, я не был в кровати целую вечность. — он выдохнул. Серьёзно, когда он отдыхал в последний раз? Хороший совет.
Через минуты, машина остановилась возле вокзала. Огромное здание, окружали толпы путешественников всех возрастов. Большие сумки, валялись на земле рядом с людьми. Физиономии были ужасные: чем-то недовольные лица, поджатые губы и чуть прикрытые глаза. Господи, какие они жалкие.
— Ну, пока, Добряк. Спасибо тебе, огромное. Через несколько минут мой автобус, я рада была с тобой познакомиться. Ты классный. — она улыбалась.
— Ты похожа на ребёнка. Такая, жизнерадостная. — Том засмеялся.
— Ты тоже. — её глаза засверкали.
— Ну, я уже взрослый.
— Взрослый ребёнок? — Эн подняла правую бровь.
— Да. Абсолютно, точно. — Ти подмигнул.
— Мне пора.
— Ну что ж? До встречи. — он протянул ей руки.
Брюнетка обняла его.
— До встречи. — Эн взяла сумки с заднего сиденья, и вышла из машины.
Парень помахал ей, и завёл автомобиль. Слава Богу, он знает, как доехать до дома, от этого места.
Что теперь делать?
Дом на горе, теперь будет стоять пустым. Зачем вообще нужно было его покупать? Зачем вообще, было всё это? Чтобы напомнить, что этот жалкий мир никогда не изменится? О, да, спасибо. Теперь он точно знает, что любви нет.
* * *
Долгие гудки только добавляли масло в огонь. Томми решил позвонить своему лучшему другу Джиму. Ведь только он всегда был в силах направить на истинный путь, дать правильный совет, и просто выслушать весь этот слюнтяйский бред.
Лили звонить не хотелось, она бы не стала пить, даже несмотря на такой случай. А по-другому Добряк пока не умел выговариваться людям. Ему нужно было, чтобы человек терял контроль, чтобы культура речи и все эти «этикетные прелюдии» не мешали, да и само поведение становилось простым. Вот тогда, собеседник может узнать всю правду.
А Чарли бы, опять шутил, через каждый пять минут, про то, как плохо быть подкаблучником, и читал морали, что он сам виноват, что стал любить.
А Джим… Бриз просто был лучшим, настоящим другом. Поэтому, Том хотел рассказать всё это именно ему.
— Бро. — послышался голос из трубки.
— Алё, Джимми. Как насчёт бутылки синих океанов вперемешку с жаренной на триста раз картошки?
— …что случилось?
— Да, я просто долго верил в томчики, и в остальные ванильные прибабахи TomCity. А оказалось, что просто, шатался со своим выдуманным счастьем.
— Похоже, что-то серьёзное, раз заговорил такими фразами. Что-то с Катиной?
— Давай при встрече. — имя резало слух.
— …понял. Где встретимся? — Джим вздохнул.
— Я заеду.
— Ладно.
Том отключил трубку. Последний раз, они так разговаривали… Когда? Очень давно. Очень.
Сегодня и правда, очень непростой день. Вчера, всё было хорошо: они ели сладкую вату, писали имена друг дружки с плюсом посерединке, пели пьяные песни, рисовали улыбки друг на друге. А сейчас, этого нет. Или, и не было никогда? Сегодня придётся вспомнить всё: все поцелуи, прогулки. Как они смеялись, над другими людьми, что они погрязли в болоте этих надежд на большее, не желая действовать. А ещё, как хотели летать высоко, выше
