Читаем без скачивания Возвращение в Мэнсфилд-Парк - Джоан Айкен

Сьюзен нерешительно застыла в дверях, с тревогой вспомнив, что перед ней светская дама, привыкшая к блеску и великолепию лондонских гостиных. Сьюзен никогда прежде не доводилось встречаться с подобными особами, надо ли удивляться, что ее охватила паника. О чем говорить с мисс Крофорд? Чем ее занять?

— Моя дорогая мисс Прайс… о нет, я стану называть вас Сьюзен. Вы не будете возражать? Мне кажется, мы с вами уже так близки, что можем пренебречь обычными в подобных случаях формальностями. Присядьте, пожалуйста. И возьмите другой стул, если этот вам не нравится. Стулья в наемных домах всегда такие неудобные… ох, умоляю, простите меня! Я совершенно забыла, что дом этот принадлежит вашему кузену. Должно быть, его стулья превосходны, и вам не придется за них краснеть.

Не в силах удержаться от смеха, Сьюзен опустилась на стул, который нашла вполне удобным. Приглядевшись внимательнее к своей собеседнице, она заметила, что изысканный наряд скрывает страшную худобу и смертельную бледность. Несчастная женщина! Неужели некогда ее почитали красавицей? Теперь она походила на призрак, облаченный в саван!

Лицо мисс Крофорд, поражавшее прежде изяществом формы и прелестью черт, было костлявым, туго обтянутым кожей; сверкающие темные глаза глубоко запали, а прекрасно очерченный рот, обрамленный двумя горькими складками, скорбно сжался. Но стоило ей заговорить, и тягостное впечатление скрадывалось очаровательной любезностью обращения, той удивительной легкостью, с которой смеялась она над собой и бедственным своим положением.

— Боже, какая нелепость! Обременив бедного брата сумасбродной просьбой сопроводить меня в Мэнсфилд, я узнаю, что двух близких мне людей, которых я так страстно мечтала увидеть, здесь нет и долго еще не будет! Всю свою жизнь я без конца совершаю подобные безрассудства, предаюсь несбыточным фантазиям; в самом деле, если поразмыслить, вся моя жизнь — не более чем погоня за недостижимой мечтой. Только вот теперь я уж не припомню, о чем мечтала. Возможно, всем нам свойственно обольщаться надеждой и строить воздушные замки? А вы, мисс Прайс… я хотела сказать: Сьюзен. Я задумала обращаться к вам по имени, потому что уже чувствую себя вашей сестрой. Когда-то моей заветной мечтой было назвать сестрой нашу дорогую Фанни, но надежде этой, увы, не суждено было сбыться; однако ж я так и не смогла избавиться от давнего обыкновения. Я по-прежнему думаю о ней как о сестре. А потому, милая моя Сьюзен, вам тоже надобно признать наше родство. У вас есть еще сестры? По-моему, Фанни как-то упоминала о младшей сестрице — Белинде или Бетти?..

— Бетси, сударыня… Удивительно, как это вы запомнили!

— Мэри, зовите меня Мэри. Сколько же лет Бетси?

— Ей всего девять.

— А ваши братья? Я помню очаровательного Уильяма, который был произведен в лейтенанты благодаря покровительству моего дяди адмирала. Как он поживает?

Сьюзен рассказала, что Уильям, ушедший теперь в плавание по Средиземному морю, надеется в самом скором времени стать капитаном, а затем поведала о судьбах остальных братьев: Сэм служит гардемарином; Том с Чарлзом проходят обучение в портсмутском морском училище; Джон состоит на государственной службе в Лондоне, но не дает о себе знать уже несколько лет; Ричард — лейтенант на торговом судне Ост-Индской компании.

— Какая чудесная семья, — вздохнула мисс Крофорд. — Хотя, полагаю, в свое время мальчики доставили вашей матушке немало волнений и тревог. Зато теперь они неиссякаемый источник радостей. Как счастлива, должно быть, ваша матушка! Я же, так и не ставшая матерью и обреченная остаться бездетной, могу лишь находить утешение в обществе детей моих друзей. Но расскажите мне скорее о Фанни, у нее двое деток, насколько мне известно. Сколько же им лет?

— Крошке Уильяму всего несколько месяцев от роду; Фанни взяла его с собой.

— Господи, благоразумно ли это? И все же я могу ее понять, ей не хотелось расставаться с малюткой. А другой ребенок?

— Девочке три года, она осталась в Мэнсфилде; как-нибудь, если у вас будет желание и здоровье вам позволит, я приведу ее к вам. Ее зовут Мэри. Она прелестна и походит на обоих родителей…

Сьюзен невольно замолчала, сердце ее сжалось от сострадания, когда мисс Крофорд достала из сумочки батистовый платок и незаметно вытерла слезы, блестевшие у нее на ресницах. Мгновение спустя она заговорила, голос ее звучал хрипло:

— Мэри? Фанни и Эдмунд назвали дочь Мэри?

Сьюзен заколебалась в нерешительности. Прежде ей не приходило в голову, что между мисс Крофорд и маленькой дочерью Фанни, носившей имя Мэри, могла быть какая-то связь. Более того, Сьюзен и теперь не поручилась бы, что такая связь существует; сказать по правде, подобное предположение казалось ей совершенно невероятным. Должно быть, ребенка назвали в честь еще одной сестры в семействе Прайсов, следующей по старшинству после Сьюзен. Эта прелестная малышка умерла в семилетнем возрасте, ее тоже звали Мэри, и Фанни питала к ней самую нежную привязанность; до переезда старшей из сестер в Мэнсфилд девочки были необычайно близки. И все же Сьюзен вовсе не была убеждена, что ее племянницу назвали Мэри в память о безвременно почившей малютке; быть может, Эдмунд выбирал для нее имя? В любом случае жестоко было бы разуверять несчастную больную, преисполненную самой трогательной благодарностью и восторгом; подобные чувства, несомненно, для нее целительны. Лицо Мэри оживилось, недавняя восковая бледность, столь испугавшая Сьюзен, сменилась легким румянцем.

Мисс Прайс ограничилась осторожным ответом:

— При крещении девочку нарекли Мэри Френсис; Френсис — в честь нашей матушки.

— Я буду счастлива познакомиться с ней; вы должны привести ее ко мне в самом скором времени. Я уже питаю к ней нежную приязнь, будто она моя крестница. А теперь расскажите об остальных своих близких: полагаю, леди Бертрам все та же, рассеянная, незлобивая, однако она не потрудится даже пальцем пошевелить ради кого бы то ни было, верно?

Сьюзен улыбнулась:

— Да, моя тетушка не переменилась.

— А вы, я убеждена, заботитесь о ней с той же необыкновенной кротостью, с тем же терпением, что отличали сестрицу вашу Фанни, когда обязанность эта лежала на ней, отчего мой брат и влюбился в нее без памяти.

— О нет, — поспешила возразить Сьюзен, — я вовсе не так терпелива, как Фанни; на самом деле я нередко досадую на тетушку и на кузину Джулию, так что едва владею собой.

— И все же вам удается сдержать себя. О, теперь я узнаю в вас милую Фанни; поначалу я не уловила сходства; вы, несомненно, выше ростом, и красота ваша ярче, но я замечаю в вас ее черты. Вы та же Фанни, но более сильная и решительная. Сказать по правде, насколько я помню, леди Бертрам подчас бывает несносной, и если бы временами вам и впрямь случалось топнуть ногой, издать вопль и выбросить в окно ее рукоделие, вы встретили бы полное мое сочувствие и лишь воздали бы тетушке по заслугам.

— Ох, нет! Бедная тетушка! Мне так часто бывает жаль ее. Жизнь ее ничем не заполнена и скучна.

— Леди Бертрам сама избрала такое существование, — возразила Мэри Крофорд. — Как и все мы, она лишь пожинает то, что сама посеяла, и ее жизнь куда благополучнее, чем у многих других. Но вы упомянули о Джулии, как она? Вышла замуж за того напыщенного говоруна, помнится, его звали Йейтс? И что же, они неплохо ладят?

— Кажется, да. Они не слишком часто бывают вместе; мистер Йейтс почти всегда занят охотой или рыбной ловлей, а Джулия наведывается с Мэнсфилд так часто, как только может. С ними живет ее золовка, младшая дочь лорда Арнклиффа.

— Шарлотта Йейтс — премерзкая девица; помнится, я встречала ее в Лондоне, — отозвалась Мэри Крофорд. — Судя по выражению вашего лица, вы не питаете особой приязни и к Джулии, но из добросердечия или из осторожности этого не показываете. Однако вам нечего опасаться. Я не выдаю чужих секретов, можете смело мне исповедоваться, считайте меня своей духовной матерью, если хотите.

Она улыбнулась Сьюзен, и та с изумлением подумала: «Боже, как я могла счесть мисс Крофорд безжизненной и бесцветной? Да она настоящая красавица!»

— А Том? Что сталось с ним? Теперь он сэр Томас. И как он сносит бремя почестей? Не без труда, думается мне; никогда ему не сравняться с отцом его. Он не разделял убеждений сэра Томаса и, увы, не обладает его способностями. Бедный, скучный Том, его скудный ум занят лишь лошадьми да игорными долгами.

Неожиданно для себя самой Сьюзен вдруг ответила:

— Тому приходится нелегко, сударыня! Внезапно сделаться главой семьи и взвалить на себя все заботы и обязанности, налагаемые новым положением, разумеется, весьма неприятно и обременительно, однако Том понемногу постигает эту науку. Он привык вести жизнь беззаботную, и гнет многочисленных обязательств тяготит его необычайно, вдобавок Том, возможно, относится к ним с чрезмерной серьезностью; кроме того, он искренне скорбит о своем отце и горюет об утрате. Но я верю, что со временем он станет таким же рачительным хозяином, почтенным землевладельцем, как и покойный сэр Томас. Он всеми силами стремится к этому, пусть и не обладая пока драгоценным опытом.