Читаем без скачивания Возвращение в Мэнсфилд-Парк - Джоан Айкен

— Да кто же станет обременять себя брачными обязательствами в самом начале охотничьего сезона? Ничего ужаснее и вообразить невозможно! Ты только представь, я сделаю предложение, а она его примет, и так далее, и тому подобное, а затем нам придется отправиться в омерзительное свадебное путешествие в Париж, во Флоренцию, в Рим или в еще какой-нибудь захудалый заграничный городишко, и как раз в ту пору, когда начнется охота на лисят. Нет, это никуда не годится. Подобное безобразие кого угодно отвратит от самой мысли о женитьбе.

— Ты мог бы сделать предложение в ближайшее время, жениться в июле, незамедлительно отправиться во Флоренцию и вернуться в Мэнсфилд как раз к началу охоты на лисят, — предложила Сьюзен.

— Довольно, кузина! Позволь-ка мне самому решать свои дела. Не хватало только, чтобы еще и ты вмешивалась, — мне предостаточно хлопот подобного рода с Джулией. Я не желаю потратить все лето на составление списков гостей, неизбежные в таких случаях утомительные распоряжения и наводящие тоску приготовления к свадьбе.

Сьюзен пожалела, что миссис Йейтс не слышит рассуждений своего брата, — это, пожалуй, охладило бы пыл, с которым та старалась устроить брачный союз Тома и Шарлотты. В последнее время погода стояла ясная и сухая, а потому коляску Джулии можно было видеть в Мэнсфилде почти каждый день; миссис Йейтс с Шарлоттой сидели возле леди Бертрам или бродили по саду в поисках Тома. Единственная выгода, которую могла извлечь из этого Сьюзен, заключалась в том, что иногда ей удавалось оставить леди Бертрам в обществе дочери и, проскользнув через парк, навестить мисс Крофорд.

Одно возражение против затеи Тома с балом Сьюзен так и не высказала, зная, что этим лишь приведет кузена в ярость, однако ее не оставляло тягостное чувство вины; она сознавала всю неправильность, едва ли не греховность предстоящего увеселения, сулящего множество радостей и забав, ибо совсем рядом страдала та, что некогда царила в светских салонах, находя особое удовольствие в шумных и пышных празднествах. Разительный контраст этот был жестоким, слишком жестоким. Помышляя об атласных туфельках и украшенных блестками лентах, Сьюзен чувствовала себя изменницей, жалкой предательницей.

Поглощенная этими мыслями, она отворила калитку, ведущую из Мэнсфилд-Парка прямо в сад позади Уайт-Хауса, — близко сойдясь с обитателями дома, она пользовалась теперь коротким путем.

В саду, к своему удивлению, она обнаружила мистера Уодема, собиравшего букет из гвоздик различных сортов.

— Нет, — сказал он с улыбкой, поприветствовав Сьюзен, — мисс Прайс, вы не застигли меня врасплох за воровством цветов из соседского сада, и я не надеюсь снискать расположение хозяйки, преподнеся ей букет, сорванный в ее же цветнике. Больная сама отослала меня с поручением, пока доктор Фелтем ее осматривает. Мисс Крофорд захотелось вдохнуть аромат душистой гвоздики, и она поручила мне срезать несколько цветков.

— Я и не думала подозревать вас в таких ужасных вещах, — улыбаясь, отвечала Сьюзен. — Но скажите мне, как вы находите мисс Крофорд? Не стало ли ей лучше?

— Она объявила, что желает сойти вниз на будущей неделе; ей страстно хочется выйти из дома и посидеть в саду. Однако… — Мистер Уодем вздохнул, сокрушенно качая головой. — Нет, мисс Прайс, нам не следует обманываться. Я повидал слишком много больных на своем веку, чтобы ошибиться, то же говорит и Элинор. С каждым днем бедняжка мисс Крофорд угасает, становится все слабее. Ужасно, поистине ужасно видеть, как отчаянно сражается с недугом эта жизнелюбивая, сильная духом женщина.

— Вы полагаете, она цепляется за жизнь? — с сомнением спросила Сьюзен. — Я так не думаю. Кажется, единственное ее желание — вновь увидеть Фанни и Эдмунда; если это страстное стремление осуществится, уверена, она с легкой душой уйдет из жизни.

— И все же мисс Крофорд выказывает необычайно живой интерес к повседневным делам. Она с искренним участием расспрашивала меня о моих прихожанах, об их житье-бытье. Сестрица моя Элинор говорит то же самое, Мэри готова часами слушать ее рассказы. Вы, должно быть, удивлены, что я обращаюсь к ней запросто, по имени, при столь недолгом знакомстве, но мисс Крофорд настойчиво просила об этом нас с Элинор; вдобавок мы с сестрой навещаем Мэри так часто, что уже чувствуем себя ее старыми друзьями. Мне кажется, Элинор проводит в Уайт-Хаусе большую часть дня; она наведывается сюда перед завтраком, а затем снова и снова — уж не знаю, сколько раз до самого вечера.

— Великое счастье, что у Мэри Крофорд такие соседи, — проговорила Сьюзен со слезами на глазах.

— Ей повезло и в том, что рядом с ней вы, мисс Прайс. Я знаю, заботы о леди Бертрам почти не оставляют вам свободного времени, однако при первой же возможности вы стремитесь навестить больную в Уайт-Хаусе. Мне также известно, сколь высоко ценит вас Мэри, почитая своей нежной сестрой. Наверное, счастливое озарение свыше привело ее в Мэнсфилд. Возможно, путешествие и изнурило мисс Крофорд, усугубив телесный недуг, но едва ли серьезно сказалось на ее состоянии. Мне представляется, что здесь, даже в отсутствие вашей сестры и зятя, Мэри обрела душевный покой и изумительную легкость духа, — вот истинное чудо.

— Я рада это слышать, — отозвалась Сьюзен. — Мне невыносимо было думать, какое жестокое разочарование испытала бедняжка, прибыв в Мэнсфилд и не найдя здесь тех, к кому так страстно стремилось ее сердце. Я боялась, что пережитое огорчение подтачивает силы мисс Крофорд и оттого желанного исцеления не происходит. Это чрезвычайно меня тревожит! — воскликнула девушка, без всякого жеманства вытирая слезы. — Я успела искренне привязаться к Мэри. Вначале мне казалось, что у нас с ней не может быть ничего общего — мисс Крофорд привыкла блистать в светских гостиных, и… вдобавок в прошлом моя сестра порой находила ее несколько суетной, отмечая, что та, кажется, излишне много думает о материальной выгоде, о деньгах и о высоком положении. Но я не замечаю ничего подобного.

— Думаю, в самом деле, с тех пор как Мэри приехала в Мэнсфилд, она совершенно переменилась, и с каждым днем перемена эта все заметнее, — согласился мистер Уодем. — Поистине она натура редкая, исключительная; я благодарен судьбе за то, что мне довелось свести знакомство с ней.

При этих словах тонкое лицо пастора озарилось таким восторгом и нежностью, что у Сьюзен невольно сжалось сердце. И словно молния, ее встревоженную душу пронзила внезапная мысль: «Он любит Мэри!» Мистер Уодем любит мисс Крофорд! Какая ужасная трагедия! Девушка замолчала, не в силах произнести ни слова, горло ее болезненно сжалось, к глазам подступили слезы. В эту минуту послышались шаги спускавшегося по лестнице доктора, и Сьюзен с мистером Уодемом повернулись к дверям.

Доктор Фелтем не смог сказать ничего утешительного. Он предписал больной принимать различные снадобья, которые помогут облегчить ее страдания, но не исцелят сам недуг.

— Все зависит от способности мисс Крофорд противостоять болезни, — вынес он свой вердикт. — Сколько ей осталось, сказать трудно. Возможно, два месяца, а может быть, меньше. Точнее оценить не берусь — наше знакомство с этой дамой не столь давнее, чтобы я взял на себя смелость судить о ее характере и крепости духа.

— Вы думаете, нам следует послать за ее братом? — нерешительно осведомился мистер Уодем. — Вопрос этот чрезвычайно беспокоит мою сестру. Сама мисс Крофорд настроена против подобной меры. «Это лишь напугает его, бедненького, — твердит она. — Да и к чему вызывать Генри? Я превосходно обхожусь без него; вокруг меня столько добрых друзей, что я ни в чем не нуждаюсь. Если послать за моим братом, тот в ужасе примчится в Нортгемптоншир, убежденный, будто я нахожусь на пороге смерти. Тогда как на самом деле — ничего подобного!» Но как полагаете вы, доктор? Страшно даже помыслить, что бы вышло, если бы мы не известили мистера Крофорда… а худшее случилось, когда его не было рядом. Мы никогда бы себе этого не простили. Как я понимаю, мистер Крофорд — преданный брат, нежно привязанный к своей сестре. Но в то же время мы не хотели бы напрасно его тревожить.

— Думаю, лучше будет послать за ним, — заключил доктор после короткого раздумья. — Вреда от этого не будет, а присутствие близкого человека, возможно, поможет больной преодолеть растущую слабость. — С этими словами доктор Фелтем откланялся.

Мистер Уодем проводил Сьюзен наверх, но сам задержался буквально на минуту, для того только, чтобы вручить мисс Крофорд букет и передать весточку от своей сестры, занятой в пасторате приготовлением аррорута[4], который она собиралась принести больной немного позднее. Затем он покинул Уайт-Хаус, послав Сьюзен прощальный взгляд, исполненный особого значения, который та расценила как обещание, что сам пастор или миссис Осборн возьмут на себя труд написать Генри Крофорду.