— В «Энджое» работает тщательно подобранный персонал, — не меняя выражения лица, ответила Элеонора Блэкмур. — Я щедро плачу своим подчиненным и требую от них полной отдачи делу.
— Кажется, вы не поняли вопроса, миссис Блэкмур, — настойчиво продолжила Олли. — Я говорю об отношениях. Теплые они или холодные? Деловые или больше дружеские?
— Я не задумывалась над этим, — холодно ответила Элеонора Блэкмур. — Работа есть работа, мисс Дангл. И в ней нет места личным отношениям. Я строга, но справедлива. Если меня не устраивает работник, я его увольняю. «Энджой» — не просто ресторан, а ресторан высокого уровня. Будьте уверены, мисс Дангл, ради поддержания этого уровня я готова пойти на самые большие жертвы.
Эта фраза прозвучала так, словно миссис Блэкмур говорила вовсе не о своем ресторане. Едва уловимая перемена в ее лице, во взгляде… Олли стало не по себе, но она снова заставила себя сосредоточиться на интервью. В конце концов, Элеонора права: работа есть работа и в ней нет места личным отношениям.
Распрощавшись с Элеонорой Блэкмур, Олли так и не поняла, знает ли та, что журналистка, пришедшая в «Энджой», — девушка, с которой встречается ее сын.
Предельно любезная, вежливая, но вместе с тем очень холодная и сдержанная, миссис Блэкмур ничем не выдала своего особенного отношения к Олли. Если, конечно, не считать того, что она великодушно простила ее опоздание.
На выходе из ресторана Олли столкнулась с плачущей девушкой, одетой в форму, которую носили все официанты «Энджоя», — передник, вышитый красивым цветочным орнаментом. Заплаканное личико показалось ей знакомым — похоже, именно эта девушка принесла по просьбе миссис Блэкмур набор приспособлений для кулинарного карвинга.
Олли никогда не умела равнодушно проходить мимо тех, кому было плохо, поэтому остановилась и мягко спросила девушку, не нужна ли ей помощь.
— Спасибо, — всхлипнув, отозвалась та, — но вы ничем мне не поможете. Меня только что уволили…
— Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, — сочувственно покосилась на девушку Олли. — Но на то были причины?
— По мнению миссис Блэкмур, еще какие. — Девушка вытерла слезы, и Олли разглядела в ее глазах злость и досаду. — Я забыла принести овальный нож для вырезания лепестков. И, как показалось миссис Блэкмур, слишком долго отсутствовала.
— Долго? — недоуменно пробормотала Олли, вспомнив о высоких требованиях, которые Элеонора Блэкмур предъявляла к персоналу. — Но вас не было всего несколько минут.
— Для миссис Блэкмур это все равно что полчаса. — Девушка понизила голос и продолжила: — Она вообще увольняет и штрафует за любую провинность. Только вчера избавилась от Энтони Хэшброуда, а ведь он работал с ней еще с самого начала, когда «Энджой» только открылся. Тони знал огромное количество рецептов, не знаю, как он вообще держал их в голове. И готовил божественно. Все считали Тони лучшим поваром, и никто не думал, что его уволят. И представьте себе, миссис Блэкмур выгнала его за то, что он унес из ресторана оставшуюся еду, которую все равно бы выбросили. В «Энджое» есть такое правило — не выносить никаких продуктов, даже если их все равно придется выбросить. Тони пытался объяснить ей, что в последнее время все его деньги уходят на лечение больной жены, но она и слушать ничего не захотела. Сказала, что он нарушил одно из главных правил, и выставила его. Вот так. А вы говорите, несколько минут… — уныло покосилась на Олли девушка.
— Думаю, раз Тони такой хороший повар, его с руками оторвут в любом ресторане, — попыталась ободрить девушку Олли. — Да и вы найдете себе работу после «Энджоя».
— Я-то найду, вот только Тони — вряд ли. Миссис Блэкмур сделала ему выговор и уволила за воровство. Сами понимаете, репутация Тони безнадежно испорчена.
Олли посоветовала девушке не падать духом и направилась домой, чтобы успеть закончить статью к завтрашнему дню. Если утром она с нетерпением ждала звонка Сирила, то теперь уже даже опасалась его. Эта странная встреча с миссис Блэкмур, которая показалась ей чуть ли не идеальной женщиной, и беседа с уволенной официанткой не выходили у нее из головы.
Лучшего повара, проработавшего в «Энджое» много лет, уволили за небольшую провинность. Тогда почему какой-то журналистке не только простили опоздание, но и любезно уделили столько внимания и времени, посвящая во все премудрости кулинарного карвинга? Вряд ли столь строгая и известная в городе дама стала бы терпеливо дожидаться, пока неизвестная ей мисс Дангл прибудет, чтобы взять у нее интервью. Выходит, Элеонора Блэкмур прекрасно понимала, с кем имеет дело. И все ее обаяние, вся подчеркнутая любезность, — не более чем маска, за которой скрывается мать, разъяренная тем, что кто-то покусился на его сына.
Конечно, Олли слышала очень много скорбных историй об «ужасном начальстве», которое «не вошло в положение», и многие из этих рассказов были продиктованы обидой подчиненных и желанием отомстить работодателю. Но то замешательство, с каким отреагировала на ее вопрос миссис Блэкмур, свидетельствовало в пользу уволенной официантки. Да и печалилась официантка больше не о своей судьбе, а о судьбе уволенного повара.
Олли размышляла, стоит ли включать эту в общем-то еще никем не подтвержденную информацию в свою статью. С одной стороны, можно было бы и упомянуть, с другой… Что бы там ни говорила миссис Блэкмур о личных и рабочих отношениях, она все-таки была матерью Сирила, а ему вряд ли было бы приятно получить от девушки, с которой он встречается, такой «сюрприз». Олли не стала бы особенно раздумывать, если бы полученные ею сведения были проверенными и их можно было бы считать абсолютно достоверными, но раз уж это не так, то ради такого особенного случая лучше все же умолчать о неприятной информации.
Перебирая свои воспоминания, связанные с интервью, Олли все чаще задавалась вопросом: как парень, выросший в такой семье, воспитанный матерью, чьи требования к себе и к окружающим настолько высоки, что до них едва ли можно дотянуться, увлекся ею — взбалмошной, суматошной, всегда и всюду опаздывающей девчонкой, в чьем доме стоит пустой холодильник и вечно царит кавардак? Как? На этот вопрос Олли пока не находила ответа.
5
Сирил позвонил ей в половине седьмого, но Олли не слишком любила ждать, а потому звонок застал ее в кафе неподалеку от «Регент-тура». Голос Сирила звучал глухо и взволнованно — впрочем, Олли к этому уже привыкла. Ей даже нравилось, что его голос меняется, когда он говорит с ней.
— Где ты? — поинтересовался Сирил. — Хочу за тобой заехать, сводить тебя куда-нибудь. Тем более что мне нужно кое-что с тобой обсудить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
