тебя на мысль, что я избавляюсь от трупов? Если ты его убил, то…
Я резко встал, обернулся и сквозь стиснутые зубы процедил:
— Он был хорошим человеком, никогда никому не отказывал в помощи и кормил половину этой обоссанной деревни. Так что прояви к нему хоть каплю уважения!
Лекарь удивлённо поднял брови.
— Это старый Лао? О, великие боги, кто же его так? О, великий бог-хранитель ИнЛон, да как же так?
— Вы были знакомы? — спросил я уже обычным голосом, наблюдая, как он подходит к телу и разматывает окровавленную простыню.
— Я ходил к нему каждый третий день. Каждую неделю, никогда не пропускал. Ты меня не помнишь, потому что я всегда садился у крайнего стола и заказывал маленькую порцию лапши и маринованную в остром соусе репу.
— С мелко нарезанной острой капустой, — продолжил я за него, замечая, как в голове всплывали картинки заказа. — Я помню.
— Ну что, мой старый друг, — огорчённо прошептал лекарь. — Вот ты меня и опередил. Замолви там за меня словечко перед ИнЛоном, а как только буду готов, мы вместе ещё раз поедим твоей лапши. Я позабочусь о нём, Рен, тебе не стоит за это переживать.
— Эм, ши-и-фу? — прошептал паренёк, указывая в сторону лечебного помещения. — Там больной вновь…
— Смени ему компресс на лбу, — задумчиво приказал лекарь, а затем вновь обратился ко мне. — Рен, помоги моему ученику, пока я тут разбираюсь.
Я молча кивнул и последовал за пареньком. Как только шагнул за порог, в нос ударил резкий кислый запах немытых тел. Будто этого было мало, смрад испражнений, который день за днём паренёк вычищал из-под больных тел, смешивался с алкоголем и терпкими травами.
Койки были составлены в три плотных ряда. Они стояли насколько близко к друг другу ради экономии места, что вполне могли оказаться одной большой кроватью. Я заметил, что некоторые из больных выглядели совсем плохо и вряд ли смогут увидеть первые лучи рассвета. Бледная кожа, синяки под глазами и откровенный запах гноя, будто их внутренности не просто умирали, а превращались в трижды перегнивший компост.
Я старался особо не прикрывать нос и следовал за подмастерьем, для которого этот запах был привычным делом. Мы обошли первый два ряда, попутно схватив ведро со свежей водой, и дошли до самой последней койки. На ней лежал пожилой человек, повёрнутый ко мне спиной. Даже отсюда я видел, как сильно было исполосовано ранами его худое и немощное тело. Паренёк внимательно осмотрел свежезашитые раны, убедился, что они вновь не раскрылись, и повернул человека на спину.
В этот момент я едва не лишился дара речи. Этим бедолагой оказался мой дедушка. Мой родной дедушка! Его лицо было обезображено не только синяками, но и неглубокими порезами, которые мог оставить только больной на всю голову ублюдок. Они были закрыты свежими кусками ткани, которые уже успели пропитаться кровью и густой бурой мазью. Паренёк спокойно опустил компресс в холодную воду, промокнул и положил на лоб моего последнего родственника.
— Кто… кто… — ощущая, как внутри вспыхивает пламя, едва сумел выдавить я.
— Не знаю, — пожав плечами, ответил парень. — Мы с шифу нашли его в таком состоянии, когда уходили от травника. Он лежал в подворотне недалеко за лавкой мясника и сначала подумали, что обычный пьяница. Если бы не лужа крови, я бы вообще прошёл мимо, но шифу настоял на том, чтобы мы его осмотрели. Он уже был без сознания, так что его имени не знаю, если ты меня об этом спрашиваешь.
Вдруг паренёк, мирно рассказывающий историю, словно мы с ним делили бутылку выпивки в местном трактире, обернулся и заметил моё выражение лица. Внезапно его кожа побледнела, а сам он стал похож в одного из подопечных, за которыми ухаживал по велению мастера. Я смотрел на него так, будто собирался вспороть глотку и вырвать язык собственными руками. От увиденного подмастерье беззвучно зашлёпал губами и спешно пробубнил:
— Ч-ч-ч-то, что ты так на меня смотришь? Ты что, знаешь кто это?
— Это мой дедушка, — холодно процедил я и, убрав ладонь с рукояти ножа, спешно поинтересовался. — Где, говоришь, его нашли?
— З-за за лавкой мясника, недалеко от улицы ремесленников. Ну, знаешь, где ещё статуя такая стоит, Сун… Сан… Сон… Поэту, в общем, из секты Каменного кулака. Это точно твой дедушка?
В комнату вошёл и сам лекарь. Мужчина явно выглядел поникшим, но сразу заметил, как я на него смотрел, и задумчиво спросил:
— Ты его знаешь?
— Это… это… — промямлил за меня паренёк сиплым голоском. — Это его дедушка.
Выражение лица врачевателя изменилось. Он обошёл больных, по пути вымыл руки в тазу и, подойдя вплотную, нащупал пульс на запястье. То, как он поджал нижнюю губу, мне не понравилось сразу, но то, что он сказал следом, было ещё хуже:
— Он слаб. Мы нашли его вчера. Я собирался пустить молву и попытаться выяснить кто это, но судьба сложилась так, что ты сам ко мне пришёл.
— Значит, когда я принес тебе заказ и ты рассматривал цветочки, он всё это время лежал здесь?
Лекарь молча кивнул.
— Да, на самом деле, тогда я как раз закончил штопать его раскрывшиеся раны. Он стар и худощав, кожа на спине совсем растянулась, и скрепы держатся плохо, — он перевёл на меня взгляд и недоумевающе спросил. — А чего ты так на меня смотришь? У него же на лбу не написано чей он родственник. Я позаботился о нём как мог, так что скажи ещё спасибо, что не оставил его в луже собственной крови за лавкой мясника.
Ну всё, сука. Бык теперь точно умрёт. Мало того, что он разнёс трактир, так ещё и каким-то образом сумел выбить СюанСиу для ЛинЛин, искалечил моего деда и фактически убил старика Лао. Как там учили древние заповеди? Подставь вторую щёку? Ну уж нет, это точно не про меня. Если мне отвешивали пощёчину, я сначала ломал эту руку, а затем методично превращал человека в калеку, так что то же самое предстояло и Быку.
Я ощущал, как нарастающая ярость пробуждала во мне самые тёмные, самые запретные желания, и, признаться, в тот момент они не казались мне столь уж плохими. Напротив, я накрепко решил, что наша затянувшаяся вражда закончится смертью одного или другого. После того, как Бык
