Всё сложилось так, как сложилось, и вместо того, чтобы заниматься самокопанием, мне выпала возможность сохранить то, что ещё не потеряно.
Чая в тыквенной фляжке было более чем достаточно, а припекающие лучи дневного солнца оставляли во рту противную сухость. Я откупорил крышку из плотно спрессованных опилок и сделал несколько глотков. Дополнительный заряд бодрости мне не требовался, как, собственно, и отдых. После того, как совершил свой первый прорыв, моё тело менялось на моих глазах, становясь крепче и выносливее после каждого похода.
Я с улыбкой на лице вспоминал первый раз, когда, словно едва окрепший оленёнок, плёлся за группой охотников, стараясь не отставать и не сбивать дыхание. А сейчас даже путь до первого перевала не требовал от меня каких-то дополнительных усилий.
К тому же, окрепли не только мои ноги, но и мои чувства. То, что раньше казалось невидимым, теперь оставляло едва заметные следы, будто отпечатки кошачьих лап на свежем и всё ещё рыхлом снегу. Я на мгновение закрыл глаза и попробовал впитать немного энергии Ци. Получалось уже намного лучше, а ранее лениво сопящие меридианы теперь просыпались быстрее. Единственная проблема оставалась в том, что как только энергия делала полный круг, она выходила вместе с дыханием, так и не найдя себе места.
Нужно тренироваться больше.
Коротко выдохнув, я открыл глаза и прикрылся ладонью от палящего солнца. Сегодня оно стояло особо высоко, и казалось, что жар пустыни доносился аж до первого перевала. Я вытер со лба капельки пота, выпил ещё немного чая и посмотрел на дедушку. Со стороны казалось, что он просто спал, если бы не глубокие раны на его лице, которые из-за его преклонного возраста, возможно, уже не заживут никогда.
Что я вообще делаю? На кой чёрт я так сильно вцепился в этого Яо Ху? Он явно дал понять, что не собирается меня учить, тем более помогать умирающему старику. Тогда с какой стати моим первым позывом стал именно подъём в горы? Понятно, что в деревне я вряд ли нашёл бы помощь, да и теперь, когда старик Лао мёртв, а ЛинЛин увели во дворец, единственный, кто у меня остался, — это дедушка. Больше Быку не за что зацепиться.
Я открыл рюкзак и проверил аккуратно завёрнутые в ткань фиалы. За ночь мне удалось поработать как следует, благо лекарь не только предоставил мне свою алхимическую станцию, но и научил приему, как можно более экономно расходовать ресурсы, выжимая их по полной.
Шесть растений Ху Цао я пустил на лечебную мазь. Запах в лечебнице и без того стоял отвратительный, поэтому топлённый жир с терпким ароматом травы я даже не заметил. В итоге у меня вышло целых две с половиной баночки лечебной мази. Половину сразу пустил на обработку ран дедушки, и местами это даже помогло. Однако самые глубокие попросту отказывались затягиваться из-за внутреннего состояния родственника.
Оставшийся килограмм мха я поделил между мной и лекарем. К остаткам добавил календулы и сварил очищающих антидотов. Пришлось потратить всё рисовое вино и даже попросить немного у врачевателя, но это того стоило. Итого в моем распоряжении оказалось двенадцать фиалов, наполненных очищающими эликсирами, и пяток густых припарок. Решил, что оставлю себе по две единицы, а остальное продам через лавку Саида, как только поставлю дедушку на ноги.
Долг семьи никто не отменял.
Однако самым главным моим сокровищем были цветки Ян И Хуа. Целебные растения, сок которых не только останавливал кровотечение, но и был способен восстановить потраченную Ци без длительных многочасовых медитаций. Правда, лекарь сказал, что обычно пускает их на припарки, и посоветовал приберечь для создания пилюль. Так что получалось, что я следовал старому доброму выражению «Всё своё ношу с собой» и фактически таскал накопленное богатство в заплечном походном рюкзаке.
Когда чай всосался в желудок и придал мне бодрости, я решил, что пора продолжать идти дальше. Одним богам известно, сколько дедушке осталось жить, и каждая секунда потенциально могла оказаться последней. Именно поэтому я закрепил рюкзак на груди, аккуратно поднял дедушку, забросил на спину и продолжил путь.
У второго перевала я заметил следы свежей крови с отчётливо ощущающимся резким запахом металла. Кого бы здесь ни убили, охотник явно знал, что делал, и не оставил после себя ничего кроме подсыхающего на траве мокрого пятна. Решил, что это было дело рук Яо Ху, так как он каждый день после утренней тренировки уходил на охоту и мог вернуться с полной корзиной примерно к ужину.
Я только надеялся, что мне удастся застать его дома, и не придётся сидеть в бездействии, беспомощно наблюдая за тем, как жизнь дедушки утекает как песок сквозь пальцы. Однако, когда стал всё чаще замечать тяжелые мужские следы, ведущие к узкому каменному проходу, облегчённо выдохнул и прибавил шагу.
Лис оказался дома. Это было видно по валящему из трубы плотному дыму и всё ещё влажным вёдрам, в которых плескалась кристально чистая речная вода. Так же заметил, что Яо Ху отправлялся на рыбалку, и его улов в виде четырёх хвостов, насаженных на прутики, медленно коптился вокруг обложенного камнями кострища.
Не став медлить, я подошёл к двери и со всей силы постучал. На третий удар ощутил, как на складках костяшек чуть ли не полопалась кожа. Моя сила возросла вместе с первым шагом прорыва, однако тело осталось приблизительно прежним. Сильнее, выносливее — да, но когда речь заходила о крепости, моя кожа всё ещё была одинаково тонка, а кости не могли похвастаться сверхчеловеческой прочностью.
— Яо Ху! Мастер! — прокричал я после очередной серии ударов. — Я принёс заказ, и мне срочно требуется ваша помощь, мастер!
Я прекрасно знал, что Лис был внутри, для этого даже не потребовалось ощущать его присутствие. Из лачуги доносились низкий звон чугунной сковороды, тяжелые шаги и гулкий треск глиняной посуды.
— Мастер! — повторил я, продолжая настойчиво стучать. — Это важно!
Ответом мне была тишина. Тогда я решил, что экстренные ситуации требуют неординарных решений, поэтому отошёл на несколько шагов назад, приготовился выбить дверь плечом и коротко выдохнул. Надеюсь, он простит меня за дверь. Однако как только я сделал первые шаги и практически влетел плечом в деревянную перегородку, она отворилась, и на пороге появилась недовольная фигура Яо Ху.
— Я говорил тебе не называть меня мастером! — грозно прошипел он сквозь стиснутые зубы.
Я едва успел остановиться, дабы кубарем не влететь внутрь и, выпрямившись перед отшельником, спешно выпалил:
— Мой дедушка. Лекарь в
