на стол и, тяжко вздохнув, обречённо выдала:
— То ли я такая тупая стала, то ли они банально издеваются. Или злость срывают на мне? — продолжая подруга гадать, с чего на неё накинулись фурии.
— Ты-то им чего плохого сделала? Это я тут криворукая, — попыталась успокоить Светлану, которой не повезло работать на передовой.
Тут загорелась красная лапочка, и подруга нахмурилась.
— Теперь главный босс вызывает, наверное, на меня нажаловались. — И чуть слышно: — Стервы…
Подруги не было минут пять, а когда она вернулась, тяжко вздохнув, выдала:
— …Теперь им чай со льдом нужен. — Я принялась за дело, а она рядом причитала: — Господи, хоть бы к размеру кубиков не придрались, с них станется.
— Не устроит, выльем и предложим что-нибудь другое. Увы, но клиент всегда прав.
— Да знаю я. Просто… — Светка на минутку замолчала и чуть слышно продолжила: — Короче, они так стали себя вести, когда Булатовы ушли. Их словно подменили. Эти ведьмы окинули меня злобным взглядом, и понеслось… То им плед колючий, то их размер подушки не устраивает, и всё в таком же ключе, чтобы я ни делала, всё плохо. Такое ощущение, что они на меня за что-то взъелись.
— Или приняли тебя за меня, — сделал я выводы, иначе их поведение никак не объяснить. Наша компания не раз обслуживала сильных мира сего, но так себя никто и никогда не вёл.
— Да ладно? — хохотнула Светка. — Спасибо, подруга, теперь мне станет легче улыбаться. Главное, не заржать. Представляю из рожи, когда они узнают, что не на ту яд тратили. Кстати, Руслан забаррикадировался в одной из спален с тремя телохранителями, дурдом просто. Ну а теперь к плохим новостям: свари кофе Булатову-старшему. И ещё он приказал, чтобы ты ему принесла его.
— Ладно.
Включила нагреватель.
— Ладно? А где нервный тик?
— Не вижу повода для истерик. Он же только кофе попросил.
— Тоже верно, не будет же он к тебе приставать при невесте. Кстати, эта дамочка среди всех более адекватная. Если другие постоянно придираются, эта только смотрит с прищуром. Вернее, оценивая. До меня после твоих слов дошло, что означал её взгляд. Точно, меня за тебя приняли. Теперь я рада, что меня бросил Давид. А я, дура, ещё убивалась из-за этого, видимо, бог спас от жизни в серпентарии.
— Кто? — резко повернулась к подруге. Никогда о нём не слышала. Светлана нахмурилась, явно не рада, что проговорилась. — Кто такой Давид?
— Вечером расскажу, не у вас одних есть над чем слёзы горькие лить.
— Вот же… И как теперь от любопытства не умереть? — расстроившись, я полезла в холодильник за льдом.
— Алин, я в него влюбилась, думала… Короче, строила воздушные замки, за это и поплатилась разбитым сердцем. Радует, что ума хватило не переспать с ним. Он женился на другой, а меня устроил в качестве откупных к Булатовым. Вот и вся история, если коротко.
— Постой, ты же недавно говорила, что влюблена в Руслана?
— Я могла бы влюбиться в него, он самый человечный из них. Замуж за него хотела выйти назло Давиду, думала, что таким способом смогу забыть его — неважно, но этой ночью поняла, что это идиотская затея. Да и мстить таким способом глупо.
— Значит, это произошло не так давно… Что ж ты молчала-то?
— Не хотела тебя грузить своими проблемами. Всё это в прошлом, забудь. Мне повезло, что не связала с ним жизнь, и сегодня я окончательно это поняла, обслуживая этих дамочек.
— Так он тоже из сильных мира сего?
— Хуже — он дядя наших боссов.
Я поперхнулась воздухом. Давид Булатов — очень таинственная личность. Я помню, тётя рассказывала, как этот человек жестоко расправился с врагами, а потом отдал правление Эльдару и ушёл в тень.
— Хорошо, что он тебя бросил, правда.
— Знаю. Но от этого сердце болеть не перестаёт, — грустно улыбнулась подруга. — Раз я тебе сейчас всё кратко рассказала, давай больше не будем возвращается к этой теме? Мне ещё больно об этом говорить.
— Договорились.
Не стоит мусолить тему, от которой душа ноет. Но мысленно поблагодарила Бога, что отвёл беду от Светки.
Приготовив чай, отдала ей и занялась кофе. Размышляла о причине, по которой меня всё-таки позвал Булатов. Ну не посмотреть же на мою реакцию после новости о его невесте? Определённо не для этого. Булатов — не тот, кто ведёт себя, как подросток, его игры более изощрённые. Да и не верю, что эта дамочка его избранница. Что же он на самом деле затеял?
Глава 12
Всё ещё размышляя над мотивами Булатова, я направилась в салон, неся на подносе чашку с кофе. Оттуда доносились приглушённые голоса пассажирок, я непроизвольно покачала головой, вспоминая все заключение Светланы с этими дамочками. Одно радовало — через двадцать минут наш борт будет заходить на посадку. Надеюсь, что за оставшееся время не произойдёт никаких эксцессов.
Зашла в салон и тут же была одарена презрительными взглядами дамочек.
— А вот и криворукая! — послышалось ехидное замечание от женщины, что постарше.
И вот что мне прикажете делать? Улыбаться в такой ситуации — глупо, ответить зеркально — это сравни самоубийству и непрофессионально как-то. Да уж, давненько не было подобного. Одно дело, когда пассажир из простых смертных — такого можно вежливо осадить. Другое — дамы из семей сильных мира сего, тут кроме варианта «терпи и улыбайся», другого нет.
— Добрый день, — отвечаю вежливо, игнорируя хамское поведение женщины и продолжаю свой путь.
— Стоять! — рявкнула она.
Пришлось притормозить:
— Чем могу вам помочь? — всё так же спокойно интересуюсь.
— Зара, я думаю, что стоит Эльдару сказать, что обслуживающий персонал у него просто ужасный, — продолжала возмущаться женщина. — Делают, что им взбредёт в голову. Мы кофе не заказывали! — рявкнула она.
А вот Зара, с прищуром уставилась на меня.
— Кофе для другого пассажира.
Я вновь отвернулась, собираясь продолжить путь.
— Для кого? — спрашивает со сталью в голосе явно «невеста» Булатова-Старшего — Зара.
— Эльдара Аслановича, — отвечаю и вновь делаю шаг.
— Стоять! — опять рявкнула женщина в возрасте. — Поставь сюда чашку, мы сами кофе отнесём, нечего тебе ошиваться в кабинете жениха моей племянницы.
А вот это уже интересно. Дамы явно что-то замыслили, причём Булатову это точно придётся не по нраву. Тётя мне много интересного рассказывала, как дамы высшего круга пытаются подловить мужчин, чтобы женить их на себе. Одна часть меня, более эмоциональная, была готова ухватиться за эту возможность — мол, вот он выход! Тут же себя отругала — никакой это не выход.
