все сжалось при этом воспоминании.
— Я… — она увидела его выражение лица, и ее взгляд смягчился. — Мне очень жаль, Аттикус. Никогда не думала, как, должно быть, тяжело работать в органах — все время иметь дело с авариями. Я буду осторожней.
Почему она такая приятная? Мягкосердечная? Желанная?
— Я буду признателен, — он шагнул ближе.
Она отпрянула.
— Ну, прошу меня извинить.
Аттикус улыбнулся ей вслед. Тяжело маленькой магнолии напустить на себя холодный вид, правда?
Она исчезла в толпе гостей фестиваля, и он покачал головой.
Хватит отвлекаться. Пора идти к стене для скалолазания. Ребята из спасательно-поисковой службы удивились, когда Аттикус предложил им помощь — они видели, что с ним было, когда поднялся на высоту в пять футов или около того.
Но черта с два он зассыт. Единственный способ справиться со страхом — встретиться с ним лицом к лицу. Может, сегодня он сможет подняться выше — и воспоминания его не отвлекут. Он не замрет на месте и его не вывернет.
*****
Час спустя Джин смогла заставиться себя не думать об Аттикусе… по большей части. Она купила эротические закладки для книг в «Поттери энд Пейджес», кожаный браслет в магазине кемпинга и перекусила попкорном с пармезаном в закусочной. В палатке Хантовского «Серенити Лодж» она перехватила домашние брауни и заполучила в компанию Бекку, которую Джейк отправил на перерыв.
Пока они гуляли по тротуару, Джин улыбалась, глядя на ярко-желтые нарциссы, заполнившие деревянные бочки. Над ее головой лиловые анютины глазки выглядывали из подвешенных сверху корзин.
Мимо промчалась девочка, косички стучали по спине, ее лицо было украшено звездами и месяцами. Ее младший брат погнался за ней, на раскрасневшихся щеках желтели тигриные полоски.
Слушая их хохот и счастливые вопли, Джин заскучала по дому. В тюрьме этой радости не было. Откуда ей было знать, что она будет так сильно скучать по работе с детьми?
— Я знаю, ты съела брауни. Но, может, ты хочешь какой-нибудь не суперкалорийной еды? — Бекка кивнула на барбекю, которое готовили пожарные-волонтеры.
К сожалению, запах жареного мяса напомнил Джин о недавнем походе. Нет, давайте честно, всё в эти дни напоминало ей об Аттикусе. Черт бы его побрал, этого копа, за то, что он самый сексуальный мужчина, которого она встречала. И она могла бы противостоять просто физическому влечению. Но его внутренняя уверенность — его властность — влекла ее как бабочку на огонь.
И он был для нее так же смертельно опасен.
— Конечно, можем взять немного еды, — за палаткой пожарных небольшая толпа собралась вокруг высокой… штуки.
— Господи, что это?
Бекка проследила за ее взглядом.
— Стена для скалолазания. Парни из поисково-спасательной службы соорудили ее, чтобы собрать денег на оборудование. Там может быть Логан. Он такое любит, — Бекка резко замотала головой. — Я? Да я даже ручей перейти не смогла, не растянув лодыжку.
Джин оглядела двадцатипятифутовый монолит. Весь в ярких точках-пупырышках, как больной ветрянкой. Потрясающе.
— Я никогда такого не видела. Можем пойти посмотреть?
— Конечно, — Бекка шла впереди, и они обогнули толпу, подойдя почти к основанию.
Стоявшая на стене маленькая девочка тянулась к выступу.
Джин замерла.
— О боже, ей лет десять, не больше. Она себе шею свернет.
— У тебя то, что Логан называет «маминой тревожностью,» — Бекка пошевелила бровями.
— Что?
— Ты воображаешь худшее развитие событий, — она погрозила пальцем воображаемому ребенку: — Будешь бегать с палкой — глаз себе выколешь. Не носись по ступенькам — разобьешь голову. Не ешь быстро — подавишься.
Джин перестала хихикать, когда девочка на стене поднялась еще на фут.
— Мы беспокоимся, потому что такое случается, — если бы Джин могла дотянуться до девочки, она бы спустила ее вниз.
— В данном случае нет повода для беспокойства, — сказала Бекка, — На ней надета страховка, она не разобьется, даже если прыгнет вниз.
Разглядев все страховочные веревки и приспособления, Джин начала расслабляться и вдруг заметила Аттикуса Вэра рядом с человеком, работающим со страховкой.
О нет. Нет, нет. Она сегодня его уже видела один раз — этого более чем достаточно. Ей не нравилось чувствовать внутреннюю дрожь, это не здорово. Может, у нее на него аллергия?
Она отвела взгляд и снова начала разглядывать штуковину.
Свободной рукой девочка потянулась к уступу. Она не дотягивалась до него.
Толпа ободряюще завопила.
Ее лицо исказилось, пальцы соскользнули с рукоятки выступа.
— Я не могу, — заплакала она, — не могу это сделать.
— Можешь, — Аттикус подошел ближе и взглянул наверх. — Никогда не говори себе, что ты чего-то не можешь. — С пугающей легкостью — и без страховки — он залез по стене, как самый красивый на свете Человек-Паук. Оказавшись рядом с девочкой, он ухватился за выступ и легко коснулся ее щеки.
— Дыши, детка.
Девочка медленно вздохнула, глядя в его спокойные глаза.
— Вот молодец, — Джин еле слышала низкий голос Аттикуса, — посмотри на выступ справа от твоей ноги. Если ты туда передвинешься, то сможешь достать до следующего выступа. И тогда сможешь залезть на самый верх.
Закусив губу, девочка раздумывала над его предложением.
— Поняла! — ее глаза засияли от удовольствия, она переместила вес, осторожно схватилась за выступ, на который указал Аттикус, и рванула прямо наверх.
Раздались аплодисменты.
Аттикус прошел за ней еще несколько уступов… и остановился. Джин покосилась на него. Он вспотел? Мышцы плеч напряглись, пальцы рук побелели.
Может, он беспокоится о девочке? Но она уже залезла на самый верх.
Когда она вскинула кулак в победном жесте, он улыбнулся.
У Джин екнуло сердце. Видя его неприкрытое удовольствие от успехов ребенка, ей хотелось и смеяться, и плакать, и обнимать его. Невероятный человек.
Рядом с ней раздался крик.
Вздрогнув, она обернулась.
На тротуаре она увидела упавшего дошкольника с тигриными полосками. Кровь текла по его колену, он громко рыдал. Маленькая девочка рядом с ним расплакалась от сочувствия.
— Дети Бэссинджеров, — сказал Бекка. — Их мама разрешает им носиться. — Она оттолкнула зевак и подошла ближе.
Джин пошла за ней.
— Я возьму мальчика.
Бекка встала на колени рядом с девочкой, Джин села рядом с мальчиком.
— Милый, ты ушибся, да?
Не дожидаясь дальнейшего приглашения, он кинулся ей на шею, чуть не опрокинув ее на землю.
— Ну, милый, — рассмеявшись, она отложила сумку, прижала его ближе и усадила себе на колени. — Ну, давай посмотрим, мой хороший, — просто небольшая царапина, — решила она. Указав на бочку с бутылками воды, она повысила голос, обращаясь к окружающим. — Пожалуйста, кто-нибудь принесите мне одну бутылку.
Через секунду она услышала звук открывающейся крышки и ей в руку вложили прохладный пластик.
— Спасибо, — сказала
