Работать она устроилась на почту. Всегда находила время выслушать, поговорить, поддержать, просто улыбнуться, спросить про самочувствие. Люди уже не шептались, разговоры стихли. Да и как такая светлая душа может быть причиной трагедии? Тему утопленников закрыли, решив, что произошло обычное совпадение.
Через время, Лизонька забеременела. Максим был на седьмом небе от счастья. У них родилась дочь. Мама Шуры и Максима назвала внучку редким именем — Авигея, что означало «радость отца». Лиза больше не работала. Максим ездил в город, работал он на заводе сварщиком, зарабатывал хорошо. Так, мирно и счастливо они прожили два с половиной года. А потом... Потом случилось то, что в народе называют «оговор», «клевета». Деревенским местным кумушкам, видно, поперёк горла встало счастье молодой семьи.
Жил в Зарубово один красивый парень — Генка Жадан. Жених завидный, руки золотые, и не дурак. Женщин любил, и они — его. Но... не собирался он жениться, ценил свободу, стремился к разнообразию. С одной встречался — на другую смотрел, и так по кругу. С замужними тоже крутил — это все знали. Вот и возвели напраслину, что, якобы, пока Максим на своём заводе пашет, Генка с его красавицей развлекается. Как, эту новость придуманную преподнесли, никто не знает, но Максим поверил. Поверил и озверел прямо. Не даром говорят: от любви до ненависти рукой подать. Сначала он устроил допрос Елизавете. Она всё отрицала, плакала, пыталась достучаться до него, но чёрная ревность затмила собой всю здравость ума у Максима. В итоге он поднял руку на жену. Опомнился, когда закричала Авигея. Девочка видела, как папа ударил маму по лицу, потом ещё раз и ещё... Она испугалась и громко заплакала. В дом вбежала свекровь, встала между ними. Максим вышел из дома, сел в машину и уехал. Куда? Да кто ж его знает? Лиза тихо плакала, обнимая испуганную дочь. Свекровь и себе заплакала навзрыд...
Отсутствовал Максим четыре дня. На телефонные звонки не отвечал и сам не звонил. Лиза страдала молча: не плакала, не жаловалась, только тихо бродила по дому, как тень. Зинаида, мать Максима, пыталась успокаивать невестку, просила потерпеть, подождать… Лиза молча слушала с отсутствующим взглядом и смотрела мимо. А однажды приготовила обед, убралась в доме, искупала Авигею, сама оделась во всё новое, обняла крепко, поцеловала ребёнка и… ушла. Свекровь подумала, что в город, к родителям уехала, но те позвонили сами — справиться о делах дочери, и сказали, что у них она не появлялась.
На следующий день вернулся Максим. Он застал мать в слезах и сам испугался, когда узнал. Вскоре искали всем селом: в лесу, на озере, возле реки. Но никаких следов Лизы так и не нашли... В полицию заявили — безрезультатно... Куда подевалась молодая женщина, осталось загадкой, как в принципе, и то, откуда она появилась...
Глава 6
Эту историю знали немногие. Уже немолодые, Зыбины, жили вдвоем, смирившись, что детей им бог так и не послал. Однажды пошли они в лес. Был конец лета, урожайный год выдался на ягоды. В лес отправились вдвоём, а вернулись — с ребёнком. Взволнованные, растерянные и какие-то... счастливые, что ли. Обратились в милицию, как положено, всё, как есть рассказали. Девочку забрали в районную больницу, поместили в детское отделение, где до определенного времени находились малыши-отказники. Зыбины ездили навещать малышку каждый день. Покупали всё необходимое, носили на руках, в общем — привязались, полюбили. Мать ребенка так и не нашли... И, немолодые люди, начали потихоньку оформлять документы про удочерение. Было им на то время по сорок с лишним лет. Возраст позволял и процесс удочерения удался. Назвали девочку Елизаветой. И каким-то волшебным образом, девочка была похожа на своих приёмных родителей, особенно на Романа. У мужчины были серо-зеленые глаза и волнистые рыжие волосы. Иногда, деревенские даже подшучивали:
«А не свой ли грех, Роман, в лесу нашёл? Уж слишком девочка оказалась похожей».
Он смеялся и с гордостью отвечал:
— А если и так, вам-то что?
Вскоре, они уехали из деревни. Роман Зыбин — счастливый отец — получил квартиру в городе. Там никто не знал их историю, а если, кто и знал — молчал. Известно было, разумеется, в районной больнице, в участке, но вскоре, эти детали перестали вспоминать. А Зыбины просто были счастливы. Растили девочку и любили, как родную дочь. А кто та женщина, что оставила новорожденную малышку в лесу — так и осталось загадкой... И вот, их дочь, радость и смысл жизни, исчезла. Горе затопило их уютную квартиру, и их самих. Сначала слёг с инфарктом Роман. Наталья держалась дольше. Навещала мужа в больнице, ждала, надеялась, что их дочь найдётся, вернётся. Но... через месяц Роман умер, так и не оправившись.
…
Максим, муж Елизаветы, страдал по-своему, превратившись в тёмную тучу. Он начал пить. С каждым днём, он всё чаще заглядывал в бутылку и вскоре потерял работу. Однажды сел за руль в состоянии тяжёлого похмелья и на машине свалился в реку с обрыва... Нашли его не сразу.
Новая беда пришла в их семью. Наталье было уже семьдесят лет и, разумеется, заявление на опекунство над внучкой было отклонено. Но возраст матери Максима ещё позволял эту процедуру. Так, бабушка Авигеи — Зинаида, заменила ей и маму, и отца. Наталья тоже приезжала и часто навещала внучку, иногда забирала к себе в город. А потом заболела. Ухаживать за ней было некому. Эти хлопоты взяли на себя городские власти. И, после смерти Натальи, её двухкомнатная квартира, разумеется, перешла в распоряжение государства, так как завещание она не оставила. Шура с мамой не имели денег на адвоката, чтобы добиться возвращения квартиры, которую можно было бы оформить на маленькую законную наследницу, поэтому так всё и осталось — несправедливым и неправильным.
Время шло, Авигея росла послушной, ласковой девочкой. Была необыкновенно доброй, приветливой, очень похожей на свою маму — Лизу. Когда она подросла, ей рассказали, что родители её погибли в автомобильной аварии...
…
Шура шла и вспоминала историю Лизы: как она появилась и как исчезла, её предсказание тем парням, которое сбылось. И вот теперь... Авигея. Неужели всё повторяется? И как жить теперь с этим? Как поговорить с племянницей?
* * *
Илья был спокоен. Он чувствовал уверенность и удовлетворение после посещения одноклассника в местах не столь отдаленных. Парень размышлял, что в принципе, очень удачно выбрал, так сказать, носителя для передачи тяжкого груза. Почему нет? Илья широко улыбнулся сам себе. Ведь
