та рыжая девка, как сказала: что он попадёт в нехорошую историю, виноватым не будет, но срок получит. А Валеев и так уже там, и срок приличный. Ничего не поделаешь... То есть, Илья, в принципе, ничем не навредил Руслану, с чем себя искренне поздравил. Он подумал о том, кого выберут девчонки. Ведь то, что та ведьма-провидица одно и то же им всем советовала, и ежу понятно. Илья вспомнил их лица и усмехнулся. Сам, тоже небось выглядел не ахти. Главное — для него вся эта лабуда точно закончилась. Интересно, конечно, о ком они подумают, но теперь не его это дело. Больше он об этом ни знать, ни слышать не желал. Можно и из общего чата удалиться, хватит с него этого общения. С этими мыслями он лёг в кровать и, впервые за последние несколько месяцев, спокойно уснул.
…
Диана закончила смену в десять вечера. Вышла на улицу, и над ней сомкнула свои мрачные объятия ночь. Было тихо, безветренно, фонари горели не везде. Днём этот маршрут казался абсолютно обычным, сейчас же было жутковато. Иногда на встречу торопливо шли редкие прохожие. Она направилась к автобусной остановке, то и дело оглядываясь по сторонам. Остановка была пустынная и ей вдруг стало очень страшно. Что, если автобус уже уехал? Эта мысль буквально парализовала её. Тогда, в доме у той женщины, Диана почти сразу решила, что это полный бред и она не сможет такое сделать. Но сейчас, ей было настолько жутко, что даже волосы шевелились. Появились огни последнего автобуса, и она поспешно в него запрыгнула. Её движения были какие-то неправдоподобно скованные, как будто она сломалась и её конечности просто наспех примотали к туловищу скотчем. Так ещё иногда во сне бывает, когда нужно бежать, а ноги не слушаются и приходится их переставлять руками. Диана села у окна и почувствовала, как мелко дрожит. От бессилия, паники и страха хотелось плакать. Она зажмурилась и прошептала:
— Это должно закончиться, иначе, я сойду с ума...
…
Вероника ночевала у своего будущего мужа. В их семьях полным ходом шла подготовка к свадьбе. Они прошли ритуал помолвки, часто встречались и Альберт, так звали её будущего мужа, настоял, что теперь они могут больше проводить времени вместе не только днём, но и ночью. Квартира у него была шикарная, четырёхкомнатная. Раз в три дня приходила женщина, которая готовила еду, убиралась и стирала бельё. Альберт вёл себя вполне по-человечески, никогда не грубил, не оскорблял Веронику, был нежным и внимательным. Дарил подарки, водил в рестораны, в театр, на выставки. После свадьбы они собирались в путешествие. Вероника могла быть вполне счастливой, если бы не одно «но» … Те слова Авигеи, как стена были между ними. Она не чувствовала к нему любви, а лишь постоянное ожидание чего-то, что может ей навредить. В общем, не доверяла. Это чувство было страшной помехой в их отношениях. Всё, что тогда Авигея говорила, уже для многих сбылось, и кроме страха, скованности, подозрения и неуверенности, Вероника ничего больше не могла ощущать... Лёжа ночью рядом с ним в постели, она подумала о том, что придётся сделать выбор и решиться передать это состояние неопределённости кому-то другому, иначе она просто не выдержит... Был вопрос: кому? Вот только ответа не было…
* * *
Авигея приехала к тёте поздно. Почти в десять вечера она зашла в квартиру. Тётя Шура уже ждала и выглядела какой-то взволнованной. Они поздоровались, обнялись. Потом был поздний ужин. Авигея обычно в такое время старалась не есть, но не смогла удержаться и присела на вкуснейшие блины с творогом и изюмом. Да и проголодалась, пока ехала домой. Подруга Татьяна снова приглашала отправиться к ней, но она отказалась, мотивируя тем, что нужно взять кое-какие вещи, и вообще — просто нужно. Пока она наслаждалась едой, тётя сидела рядом и как-то странно поглядывала на неё.
Шура подождала, пока племянница поест и осторожно спросила:
— Авигея, скажи пожалуйста, тебе известно, что в классе, где ты последний год училась, с ребятами происходят странные вещи?
Она замолчала и заметила, как девочка напряглась, но продолжила, стараясь говорить спокойно и непринуждённо:
— Просто, я ничего не знала, но вчера услышала, как говорили об этом на работе, что, в той школе, из твоего класса, с несколькими ребятами случилось что-то очень нехорошее.
Она снова замолчала и шумно вздохнула. Потом очень тихо произнесла:
— Прости, но я спрошу прямо, ты... как-то к этому причастна?
Авигея сидела смирно и не шевелилась. Врать она не умела, поэтому еле слышно прошептала:
— Я... Я не хотела этого... Я... Я не знаю... — она сглотнула. — И не могу это объяснить.
Девочка опустила голову и сжала пальцы. Шура закрыла глаза и покачала головой.
— Авигея, они тебя обижали? Почему ты мне не рассказала? Мы бы... придумали что-нибудь...
Она села рядом, обняла племянницу, и тут Авигею буквально прорвало. Сквозь слёзы, она почти кричала:
— Они... Они... Каждый из них, постоянно говорили гадости, мерзкие вещи. Они... все они... — Авигея, захлёбываясь слезами, продолжила:
— Я не хотела! Я правда не хотела. Но... Я не понимаю, как, я увидела это... про каждого из них...
Потом, резким нервным движением вытерла слёзы, повернулась к тёте Шуре и спросила:
— Вы... что-то обо мне знаете? И теперь... теперь будете ненавидеть меня, да? — она шмыгнула носом и снова заплакала.
— Что? Нет! Конечно, нет!
Шура крепче обняла Авигею и погладила волосы.
— Просто... Если бы ты поделилась со мной… Я бы раньше тебе всё рассказала. — Она вздохнула. — Этих трагедий, возможно, могло не случиться...
В ту ночь они просидели вдвоём очень долго. Шура рассказала Авигее всю историю: об отце, о матери. О том, что Лиза тоже однажды смогла увидеть трагическое будущее двух парней. Рассказала и о том, как Лизу ещё младенцем нашли в лесу дедушка Рома и бабушка Наталья. Как они взяли её себе, любили, берегли, хоть и была она им не родная. Авигея слушала очень внимательно, ни разу не перебила. Только когда Шура замолчала, она спросила:
— Значит... Моя мама, возможно жива? — она посмотрела на тётю.
Шура пожала плечами и неуверенно ответила:
— Как знать... Никто не видел её с того дня, как она ушла. Но... Всё возможно.
Авигея закрыла глаза и попыталась представить маму. Какой она была? Да, она видела фотографии, но... была слишком маленькая, чтобы хоть немножко помнить, как мама выглядела в жизни.
— Скажите, а бабушка знала, что я… ну, могу что-то такое…
Шура помолчала, потом
