понесенные побои с выдачей арестантов произойдет только утром. Ждет их непростая ночь с веревками на руках и сон на сырой траве без подушки всякой.
Естественно, что добираться с ними до его постоялого двора я предусмотрительно отказался, вести такие скользкие дела на чужой территории — это сразу получить проблемы нешуточные.
Поэтому они топают с обоих сторон повозки, с крайне недовольным видом оглядываясь на меня назад. Ветрил лежит на сене, ему и правда здорово досталось от здоровенного мужика, наверняка, получил серьезное сотрясение мозга.
На неделю из строя выбыл. Ничего, раз я снова не дворянин, то могу и сам повозкой на въезде в город управлять.
Я шагаю сбоку от повозки, заходя и одной стороны, и с другой, чтобы присматривать за бузотерами.
Понятно, что забили бы бедолагу до смерти, если бы поймали, так что жалеть их нечего.
Забили бы и скинули в канаву подальше от дороги, никто бы его и искать не стал. Так и остался бы в памяти родителей и родственников по напрасному оговоренным и трусливо убежавшим после насилия над женой хозяина.
Убежавшим и навсегда пропавшим где-то в бескрайних полях.
А то и лесным разбойником впоследствии ставший в Баронствах, где и должен был бы сложить свою буйную головушку…
Глава 5
Так мы заранее договорились на выкуп с хозяином постоялого двора, что за отбившего мое копье в сторону и фактически напавшего на меня с вилами он платит двенадцать золотых, а за побившего моего слугу — всего шесть. Как примерно оно и получается по годам каторги для каждого теперь уже его родственника-преступника.
Тут, правда, и несчастному любовнику всего на одну жалкую минуту может каторга достаться, так что доводить до суда братьев и Ветрила точно не стоит, но сыграть на этом вполне можно.
Он мне, как бы, вообще никто- я его десять минут знаю и вижу впервые в жизни, а вот братья для Кромила, хозяина постоялого двора — явно, что близкие люди, раз ходят к нему посидеть.
В общем, люди в сто раз более для него значимые, чем страстотерпец для меня, так он должен думать.
Я же надеюсь, что беглец будет мне первым более-менее преданным человеком за свое спасение и поэтому не хочу его терять. Но блефую смело, типа, что все они преступники и заслуживают наказания, только сильно разного по своей сути.
Если суд признает их таковыми, что довольно спорный вопрос, но очень страшный в своей неопределенности для мужика и его незадачливых братьев. Я-то в любом случае внешне рискую только своим потерянным временем, лишними хлопотами и дальней дорогой, как донес до незадачливого мужика, даже если их судья отпустит совсем бесплатно.
Тут адвоката не зарядишь, на пересуд не подашь и в СИЗО год за полтора не идет, сразу вставай в строй в кандалах и шагай на каторгу с песней под охраной суровой стражи. Которой только дай повод, чтобы выбить из тебя всю дурь прямо на месте.
Понимает мужик, что обвел я его с братьями вокруг пальца, но правильно осознает, что очень его братаны поспешили выложить свои козыри в виде большой физической силы. Которые оказались сразу же беспощадно биты умелым и продуманным служивым. Хладнокровно дождавшимся явного нарушения закона и тут же покаравшим, как и должен, неугомонных бузотеров.
Поэтому очень зря не прислушались к моим предупреждающим словам, как самого настоящего полноценного воина.
Но куда теперь может завести суровая тропа жизни его братанов — сейчас не очень понимает, а должен предполагать самое худшее, что навсегда на каторгу. Поэтому не такие уж большие для него деньги, эти восемнадцать золотых, может вполне выплатить, чтобы вернуть родственников в нормальную жизнь.
Столько в месяц чистыми не зарабатывает, наверно, но за два или три точно кладет себе в карман, если постоялый двор стоит в проходном месте и торговать хорошо умеет. Продавать комнаты и еще нормальную еду плюс всякие услуги для лошадей.
Однако я чувствую в его сознании явное несогласие с таким кабальным договором и совместным нашим решением, а значит, нас ждет с утра немаленький такой сюрприз. Это он на словах со всем согласился, а вот сам поступит точно по-другому, попробует меня серьезно огорошить, чтобы моментально перехватить инициативу.
Тем более, что ему есть кого спросить о том, что сейчас фактически случилось с точки зрения закона и даже получить правильный совет.
Он же возвращается в свои родные места, может попробовать привлечь знакомых чиновников, стражников или военных, или даже какого благоволящего ему благородного к решению вопроса в свою пользу.
Время уже позднее, конечно, но все равно, здесь и он, и его все знают.
Оно ему обойдется не дешевле по монете, наверно, но тогда уже он будет чувствовать себя победителем, а не его слуга, сильно провинившийся с неверной женой, или этот наглый вояка в отставке, так ловко все разыгравший.
А если я сам поведу себя неправильно, то могу уже лично попасть на тот же суд. Все же кумовство в эти времена здорово развито, впрочем, как и во все остальные тоже. Могут меня самого попробовать спровоцировать на явно противоправные действия и лишнее насилие люди служивые или какой-никакой дворянин.
Дома, как говорится, родные стены помогают. И знакомые чиновники или служивые тоже.
Если они будут равны мне по статусу, да еще местные, то и решение судьи окажется очевидно не в мою пользу.
Ветрил тут никто по большому счету, а я, хоть и имею большие права от Императора, но подменять правосудие при других полномочных представителях закона тоже не смогу. Могу задержать и доставить, а вот выносить приговоры не мое сермяжное дело.
Могу даже убить при оказании сопротивления во время задержания — вот это мне проще всего устроить, тут мой голос при отсутствии свидетелей окажется решающим для суда.
Но, раз уже не убил, а арестовал, то все уже не от меня теперь зависит.
И разойдемся мы тогда по своим, вот и все, что получится в итоге, да еще моего нового слугу могут забрать по обвинению от его хозяина все равно.
И времени придется потратить немало на все эти судебные тяжбы, чтобы остаться с длинным носом.
Поэтому мы немного проехали следом за мужиком, а когда он скрылся в наступающей ночи, сразу же свернули на параллельную дорогу и с последними лучами светила заняли место для ночлега в небольшой рощице лесополосы в одном примерно километре от прежней дороги.
Братаны попробовали было
