себя!
— Слушай, так не знакомятся. Вначале надо узнать, как зовут собеседника. Зови меня Шака. Моё имя Шед Мердок, но я предпочитаю прозвище — Шака. Если что, оно значит дружеское приветствие у серферов… ничего такого, хм, преступного.
Его слова пролетели сквозь меня, не задерживаясь. Я не сразу среагировала.
— Полагаю, раз ты узнал мой адрес, то и имя где-то выведал, — отрезала я. Контору «Глаза и уши» пора прикрыть. Эти гады брали деньги не только за выдачу информации, но и за её удаление. Они привносили в Пирамиду чувство, что ты абсолютно ни от чего не защищен, что ты не в безопасности. — Как ты узнал моё имя?
Шака облизнул губы, подбирая ответ. Ну, точно, он в чем-то замешан. Наверняка, связан с мафией Красного Города…
— Ну, — он закинул руку за голову и почесал коротко стриженный затылок. — Я принес в «Глаза и уши» номер твоей машины. Она кстати, всё ещё возле парка? В чем твоя железная подружка провинилась, что ты бросила её там?
— В том, что она сдала моё имя и адрес какому-то мутному незнакомцу, — холодно отозвалась я.
Шака усмехнулся. Легко и непринужденно. Он вообще был слишком расслаблен! Это раздражало! Его походка, его телодвижения — они отличались от тех, кто обычно живет в Пирамиде. Здесь все напряжены, постоянно думают о будущем, о насущных проблемах. А у этого мужика будто проблем не было и вовсе! Твой дом, северное побережье, под водой, ты бежал в Пирамиду и живешь в Красном Городе — как ты смеешь быть счастливым?
— Пришли, — он махнул рукой куда-то вправо.
Ну, как я и думала. Круглосуточный бар, открытый мерзким котом из Семьи. У мерзкого кота была фамилия Лисье, и промышляла его семья нелегальным алкоголем. Руководила довольно большой сетью дешевых пивнушек. По мне, так это шло только во вред городу.
— Сразу говорю — алкоголем не увлекаюсь, — бросила я недружелюбно.
Шака поднял руки:
— Сдаюсь, только кофе и, возможно, пару булок на завтрак.
Я тяжело вздохнула. Завтрак… В желудке жалобно заурчало. Есть действительно хотелось, но только не в таком месте.
— Нет, хуже места и не придумаешь, — отрицательно замотала я головой. — Идем, неместный. Покажу тебе, как следует встречать рассвет в Пирамиде.
Я собиралась задать этому типу много неприятных вопросов, но сделать я это всё же хотела после еды. Нам пришлось идти ещё десять минут. Шака молчал, только хитро улыбался и поглядывал на меня исподлобья. Так и хотелось спросить: «Чего пялишься, придурок?», но эту свою сторону я уже показала ему, едва не зарезав шпагой. Хотя учитель фехтования наверняка сказал бы, что колоть ею куда эффективней…
Через пятнадцать минут мы сидели на прохладных ступенях отеля «Золотой орел». Здание построили как раз лицом на восток, и лестница выходила к началу широкого проспекта. И каждое утро небольшие кучки местных собирались здесь, чтобы съесть пару сырных лепешек с томатами и понаблюдать, как среди небоскребов поднимается солнце.
Мы с Шакой молча сидели, ели лепешки, запивали дешевым, но вкусным кофе и наблюдали рассвет. Я быстро расправилась со своей едой, залпом выпила кофе и тут же ошарашила спутника вопросом:
— Из-за чего твои татуировки начинают светиться?
Он очень смачно подавился, запил кофе и прокашлялся. Я удовлетворенно ждала.
— Ну, так что? — мрачно осведомилась я.
— Ух, ну и вопросы, — Шака вытер губы тыльной стороной ладони, а потом уставился на рассвет. Я не сводила с него глаз. Вопрос явно застал его врасплох, это уже было что-то. Минуты шли, Шака продолжал смотреть куда-то вдаль, явно рассчитывая, что я отвяжусь.
— Ответа я так и не услышала. Почему. Они. Светятся.
Он повернулся ко мне и дружелюбно улыбнулся:
— Меня предупреждали, что с Энид Сардо опасно иметь дело.
— Кто предупреждал? — я нахмурилась. — Фамилия и имя.
Шака рассмеялся.
— Знаешь, тебе нужно расслаблять брови, а то морщина будет глубокая. Прямо как у моей матушки, — он игриво потер себе лоб в этом месте.
— Хватит заговаривать мне зубы, урод, — процедила я сквозь зубы. Усидеть на месте было сложно. Примерно так же, как и тихо говорить, вокруг было слишком много свидетелей. В основном на них я и рассчитывала — если этот Шака, он же Шед Мердок, окажется опасен.
Улыбка сошла с его лица, но и жесткость на нем тоже не появилась. Скорее, разочарование.
— Слушай, я не желаю тебе зла, — ответил он. Как ни в чем не бывало взял свой стаканчик с кофе и отпил. — Правда, клянусь. Никакого злого умысла. Мы с тобой примерно в одном положении. Ты выяснила, где я живу, чуть-чуть узнав о тебе, я понял, что такая как ты наверняка запомнила адрес. Тебе известно моё имя и откуда я — найти обо мне информацию тебе не составит труда.
— Ты не ответил на вопрос. Почему твой ши-ире синий? — прошептала я, глядя ему в глаза. Такие же синие, как и его камень.
Шака отвел взгляд, отвернулся и тяжело вздохнул.
— Ладно, я расскажу, но не здесь. Но сразу говорю — здесь ничего сверхъестественного или особенного.
Глава 6
— Итак, я…
— Стоп, — я не дала ему договорить. В душе появилось неприятное чувство. Что говорить вот так сейчас небезопасно. Не знаю, откуда оно исходило. Возможно, потому что Гишш нашел меня очень легко. Возможно, потому что монстр, с камнем Маркуса вместо сердца, был именно теневой.
Мы стояли посреди ещё не проснувшейся улицы. Нигде никого не было. Но вот тени от утреннего солнца — они были черные, резкие. Наверное, у меня развивается паранойя. Но тени…
— Всё нормально? Ты смотришь в одну точку, — усмехнулся Шака. Я одарила его недобрым взглядом. Идиот, если его секрет узнают тени — он никогда не соберешь денег, чтобы удалить эту информацию из «Глаза и уши».
— Значит, так. Ты отвезешь меня к парку, к моей машине. А по пути расскажешь.
— Желание прекрасной леди — закон! — театрально развел руками Шака.
Не стала намекать ему, что актер из него так себе. Поэтому дальше мы шли молча. Все мои мысли занимали тени.
По официальной информации — тене-люди раньше были просто людьми. Жителями небольшого шахтерского городка на юге Раттара — Магнитта. Что они выкопали — так и остается загадкой, но однажды Магнитт полностью поглотила тьма. И она всё ещё там, она осязаема и агрессивна. Город обнесли двумя рядами заборов и защитным периметром между ними в километр. Поначалу было много столкновений с теми, кто хотел прорваться в город. Столкновения происходят и по сей
