и отвёл взгляд. Пленница явно поразила его своей красотой.
–Отвали, шкет. – прорычал Эйн
–Ой, да ладно тебе- весело и добродушно пропел парень
Как только патруль пропал из виду Яна решилась действовать.
–Мужественный легионер, а ведь этот тракт ведёт в Этейу? – тонким и жалким голоском спросила девушка
–Нет- резко отрезал боец
–А какая ведёт?.. А то я собралась к батюшке перебраться, раз уж мой дом разграблен, а муж убит…Батюшка у меня священник, мы помолимся с ним за твою душу… – так же жалостно говорила Яна,иногда всхлипывая, словно маленький и запуганный ребенок, который потерялся в лесу.
–Сейчас мы идём из Этейи в Альбену. – сказал молодой парень
–Заткнитесь! Оба! – всё так же злобно рычал легионер.
Затем он было пытался обхватить девушку и своей лапой заткнуть ей рот. В этом была его ошибка. Воспользовавшись моментом, Яна схватила плохо закреплённый на поясе солдата нож и всадила его в печень легионера. Тут он ослабил хватку и силился что-то выкрикнуть, но девушка опередила и успела добить его. Всхлип. Огромное мёртвое тело рухнуло наземь. Молодой парень стоял ошеломленный. Внезапное убийство поразило его. Он как будто бы впервые видел смерть. Но девушке не нужны были свидетели. Хоть патрульные и видели её, но она стояла с накинутым капюшоном и в тени, потому как уже темнело, а парень разглядывал девушку, думая, что она не замечала
–Он сам виноват! Зачем пошёл за мной! – проскочило в голове у девушки, так как не хотелось убивать беднягу, но надо было. Яна в мгновенье ока оказалась у легионера. Он успел выхватить меч, но кинжал девушки уже достиг цели. Голубые мальчишеские глаза с удивлением, ужасом, болью, даже с чувством предательства широко раскрылись. Парень пытался ими что-то сказать, но мысли его путались. Он не хотел умирать так рано. Мгновенье. Труп. Пустые глаза. Мыслей боле нет. Тело упало рядом с уже мёртвым Эйном.
Девушка немного постояло рядом с убитыми. Ей было необъяснимо радостно от смерти громилы, но необъяснимо грустно и горько от смерти юного легионера. Постояв немного, Яна обыскала громилу и молодого парня и пошла в сторону Этейи.
Пришлось двигаться вдоль тракта и исключительно по ночам. Из-за смерти громилы и юного дворянинавсе патрули были усилены. Пошла молва о том, что мятежники устраивали диверсии в тылу Легионов. И правда, через неделю после отбытия Яны Цезарь начал создавать специальные отряды, которые устраивали вылазки ради добычи продовольствия и уничтожения всех осадных сооружений. В этих отрядах были самые умелые и преданные Цезарю люди, а потому их не удавалось поймать. Всё это осложнило путешествие Яны.
Запасов еды у неё практически не было, а охотиться она не умела. Пришлось питаться всем, что девушка могла обнаружить в лесу. Вскоре удача ей улыбнулась и она встретила группу охотников. После того, как ей удалось втереться в доверие к ним, девушка прибилась к их группе. Через две недели они уже были в городе.
Яна отбилась от группы охотников и побрела в сторону Белого Храма святого Аунона, на пути к которому и застигла сцену с инквизиторами и нововерами.
–Неужели люди так в открытую противостоят Инквизиции?! Неслыханная дерзость! Да, хорошо поработали тут местные. Пора бы и навестить их, нечего ходить к всяким храмам! – с раздражением думала Яна, попутно вспоминая то, как отец заставлял её молится с утра до ночи, стоя голыми коленями на жёстком, впивающейся мелкой крошкой в кожу мраморном полу Белого Храма святого Аунона – и почему мне захотелось туда пойти? Встретить отца? А зачем он мне? Проповедовать о спасении души моей? Тьфу! Святоша! – ещё пуще раздражаясь, продолжала девушка – а братец тоже хорош был! Лишь бы угодить отцу! Небось и сейчас лебезит перед ним… – внезапно кто-то крайне разъяренный оттолкнул Яну. Это прибыли стражники, дабы наказать нововеров за их дерзость. Толпа, которая мгновенье назад яростно защищала своего священника, тут же попрятались по углам.
–Крысы!– со злобной усмешкой прокричал капитан стражи, но внезапно в него и его товарищей полетели камни из темных переулков и окон кривых и ветхих домов.
–Это бун…– не успел договорить один из стражников, как на его голову приземлился массивный камень. Шансов выжить у него не было. Он упал замертво. Кровь при этом хлынула потоком из его разбитой головы. Стража отступила из переулка.
Яна была крайне поражена и ошеломлена происходящим. На её лице не было испуга, но было сильное удивление.
–Неужели город вот-вот восстанет?
Из ближайшего к девушке дома вышел человек с мощным телосложениемв в белой рясе и с до боли знакомым лицом, с расплывающейся улыбкой.
–Мит! – радостно крикнула девушка, но воспоминания о его кончине нахлынули мощным потоком и вся радость исчезла. На смену ей пришло сомнение, удивление и даже страх – но как ты выжил..! Цезарь говорил, что ты взорвал порох вместе с собой у ворот в Альбене…
Мит подошёл к ошеломлённый девушка и обнял. Яна тут же почувствовала нечеловеческое спокойствие. Что-то странное было в мужчине, который её обнимал. Что-то, что девушка не могла уловить.
–Давай пройдём в мою скромную обитель. Там мы и поговорим. – голос Мита был успокаивающим. В нем чувствовались сила и внеземная власть. Власть, которой трудно было сопротивляться
Они прошли в маленькую комнатку, в которой из мебели был простой стол, стул, кровать. Ничего боле. Удивительная чистота царила в комнатушке, хотя состояние дома оставляло желать лучшего. Так же в углу было создано место для молитв. Там стояли иконы Брата, Сестры и святого Аунона. Рядом же горели свечи. Мит посадил Яну на кровать, которая была крайне жёсткой. Иной бы подумал, что лежанка состоит из песка, который впивался в кожу, словно мраморный пол в Белом Храме святого Аунона. Сам же мужчина сел на стул.
–Теперь задавай вопросы, а потом я свои. – невозмутимо и даже безучастно говорил Мит.
–Как ты выжил?! – поражаясь собственным словам, еле выговаривала девушка
–Это трудно объяснить. И не каждому можно. Но так как я знаю, что тебе можно доверять, то постараюсь ответить. Видишь ли, когда я умер, то как это и положено вознёсся к Богам. Я узрел сперва строгое, до жестокости справедливое, мужественное лицо Брата. Он вглядывался во внутрь меня. Ему были известны все мои дела. Но после я узрел полное заботы, нечеловеческой любви, ласки, сострадания прекрасное, как сам мир, лицо Сестры. Она так же видела меня насквозь. Но Они что-то заметили во мне. Рядом с ними чувствовалась сладкая гармония – тут, доселе
