— Вы знаете, что у меня и в мыслях нет ничего подобного. В моих интересах все это закончить.
— И все же вы облажались.
— Лишь выбился из вашего временного графика.
Джемма покачал головой.
— Никакие изменения невозможны.
Этого-то Кокрейн и боялся. Значит, придется открыть правду.
— Хорошо, — сказал он. — Сделаю все, что смогу. Но есть только два способа придать этому оружию большую мощность. Либо нам нужны материалы получше, либо, если вы хотите, чтобы работа продвигалась быстрее, мне будет нужна кое-какая помощь.
Гаран улыбнулся и даже рассмеялся, словно ему доставило огромную радость выудить из Кокрейна это признание.
— Наконец-то вы это признали. Вы обещали больше, чем можете предоставить. Вы переоценили свои возможности.
— Это не так. Дело в том, что эта система…
— У вас было полтора года, вы получали необходимое финансирование, — проворчал Джемма. — Доллары, на которые можно было купить еду и построить дома для моего народа.
Кокрейн огляделся. Дворец был огромным, построенным из привозного мрамора и камня. Каждая ванная комната блистала позолотой. Как насчет этих долларов?
— Это невероятно сложное приспособление, — наконец, продолжил инженер. — Возможно, для того чтобы правильно его наладить, мне понадобится помощник.
Джемма посмотрел на Александра так, словно его глаза пытались прожечь в мозгу ученого дыры, какие должно было пробивать их оружие.
— Это я уже понял, — сказал африканский вождь. — Возвращайтесь к работе. Вы получите и материалы, и помощь. Уж это я вам обещаю.
Глава 10
Остров Санта-Мария,
Азорские острова, 17 июня
Принадлежащий НУПИ «Арго» жители Вила-ду-Порту заметили вскоре после полудня по местному времени. Так как «Арго» создавался изначально для береговой охраны и предназначался для проведения спасательных работ и перехвата, очертаниями он напоминал небольшой военный корабль: длинный, узкий, обтекаемый.
Двести пятьдесят лет тому назад за приближением такого судна (или аналогичного ему по типу на то время) внимательно бы наблюдали с улиц и сторожевых башен форта Сан-Браш.
Построенный в шестнадцатом веке, с пушкой, поднятой высоко на мощные стены из камня и известкового раствора, этот форт стал теперь португальской морской базой, на территории которой квартировали персонал и местные власти, хотя португальские военно-морские суда посещали остров лишь изредка.
Пока «Арго» вставал на якорь в местной гавани, Курт Остин обдумывал акт пиратства, свидетелем которого только стал, и тот беспокоящий факт, что такие деяния приобрели мировой масштаб и случаются все чаще и чаще. Потребность в таких укреплениях представлялась сомнительной, но он уже не в первый раз спрашивал себя, когда же, наконец, мировые державы разозлятся настолько, чтобы объединиться и начать сражаться с пиратством на международном уровне.
Судя по тому, что он слышал, затопление «Киндзара-мару» вызвало волну возмущения в морском сообществе, и теперь на этот счет шли жаркие дебаты. Хорошо, конечно, но что-то подсказывало, что все разговоры затихнут, так и не дойдя до реального действия, а ситуация так и не сдвинется с места.
Какими бы ни были последствия, сейчас, даже после того, как пришлось несколько раз повторить свою историю в разговорах с Интерполом, страховщиками «Киндзара-мару» и представителями нескольких морских антипиратских ассоциаций, его занимало совсем другое.
Все свои вопросы они сводили исключительно к пиратству и, казалось, совершенно игнорировали замечание Курта, что пираты не топят корабли, которые могут продать, и не убивают экипаж, за который можно получить выкуп.
Его соображения были приняты к сведению, после чего подшиты к делу и, судя по всему, благополучно забыты. Но сам Курт ничего забыть не мог, как не мог выбросить из головы картину расстрела пытавшихся спастись бегством членов экипажа или странный рассказ Кристи Нордегрун о мерцающих огнях, пронзительном шуме у нее в голове и потере сознания на несколько часов.
За всем этим скрывалось нечто большее. Хотел мир это узнать или нет, Курта не оставляло дурное предчувствие, что со временем обстоятельства заставят его это сделать.
Как только «Арго» встал на якорь, капитан Хейнс выдал большинству членов команды увольнительную. Им предстояло провести здесь две недели, дожидаясь, пока Курт и Джо закончат испытания и примут участие в подводной гонке. Все это время на борту «Арго» должна была оставаться дежурная команда с меняющимся каждые два дня составом.
Напоследок капитан посоветовал судовой команде вести себя так, «чтобы комар носа не подточил», и держаться подальше от неприятностей, — островитяне, народ в целом любезный и приятный, не очень-то жаловали буйных чужеземцев, многим из которых приходилось проводить какое-то время под стражей, в том числе и экипажу самого Христофора Колумба.
Сходя со вспомогательного катера «Арго» на тенистый причал форта Сан-Браш, Курт Остин думал о том, что такая репутация может означать для его хорошего друга Джо Завалы. Джо был добропорядочным гражданином, но он старался стать своим в любом новом для себя обществе, и хотя не был смутьяном, любил проказничать и веселиться.
По прибытии в мастерскую, где готовили к гонке «Барракуду», Курт друга не застал. Охранник рассмеялся, когда он спросил, где тот может быть.
— Вам нужно в рекреационный центр. Может, еще успеете увидеть, как он дерется, если его еще не выбили.
Курт подозрительно нахмурился, уточнил, как пройти в рекреационный центр, и поспешил в указанном направлении.
Войдя внутрь, Остин прошел к большому залу, откуда неслись возбужденные крики толпы. Открыв дверь, он увидел порядка двух или трех сотен зрителей, расположившихся вокруг боксерского ринга. Не Мэдисон-сквер-гарден, конечно, но зал был забит битком.
При звуке гонга толпа вскочила на ноги и принялась вопить и так яростно топать, что стены здания содрогнулись. Курт услышал шаркающие по брезенту прыжки и глухое «бум-бум» обменивающихся ударами кулаков в мягких, с очесом, перчатках.
Он спустился вниз по проходу и, мельком взглянув на ринг, увидел Джо Завалу в красных трусах. Короткие темные волосы друга даже не выбились из-под защитного шлема. Джо легко скользил туда-сюда по брезентовому настилу ринга, но его крепкое, мускулистое тело и загорелые, накачанные руки и плечи уже поблескивали потом.
Соперником Завалы был парень помощнее, в черных трусах и шлеме, напоминавший обновленную версию скандинавского бога Тора: рост по меньшей мере шесть футов четыре дюйма, светлые волосы, голубые глаза и рельефные мышцы. Оппонент американца двигался с меньшей грацией, но раздавал удары, словно громовержец.
