ведет ее в какое-то шикарное место. Слыхал, они будут кататься на коньках. Роу с нетерпением этого ждет. На самом деле я хотел кое-что у тебя спросить. В эти выходные в Джерси проходит фестиваль старинных автомобилей. У меня есть бесплатные билеты с работы. Я подумывал о том, чтобы пригласить Лию. Если она увлекается подобными вещами, конечно, – он провел пальцами по своим длинным волосам. Под ногтями была заметна сажа.
Я понимала, что он прощупывает обстановку. Джона хотел знать, стоит ли вообще приглашать Лию на свидание. Ни для кого не было секретом, что она не очень-то любила свидания.
Я прислонилась к своей двери, втянув щеки.
– Тебя интересует, хорошая ли это идея спросить ее, или свободна ли она?
Он тоже оперся на свою дверь и засунул большие пальцы в петли джинсов. Лия должна была прийти с минуты на минуту. Мы собирались к ее дерматологу, который принимал нас в нерабочее время, потому что моей сестре было слишком стыдно показывать свое лицо без макияжа.
– И то, и другое.
– Думаю, у нее нет планов на выходные, но не могу обещать, что она пойдет с тобой на свидание. Ты же знаешь, как это бывает с Лией.
Джона никогда не видел Лию без макияжа. Никогда не видел шероховатую кожу под слоем тонального крема или то, что огонь отнял у нее кончик уха, придав ему по-эльфийски заостренный вид.
Наверное, он заметил изменение цвета под тональным кремом. Легкие фиолетовые пятна, украшавшие правую половину лица. Но Джона не знал, как это выглядит без боевой раскраски.
– Она с кем-нибудь встречалась после пожара?
Я покачала головой.
– Насколько знаю, нет.
– Дерьмо.
– О да.
– Она великолепна, – он подергал себя за бородку, скривив рот. – Никогда не видел женщины сексуальнее. Без обид.
– Я и не обиделась.
Лия была – и всегда будет – сногсшибательной. Мне вообще кажется, что у людей есть два лица: то, которое видит мир, и то, которое они видят в зеркале. Но когда Лия смотрела на себя, то видела только Ту Самую Ночь.
Мы услышали звон ключей двумя этажами ниже и поняли, что Лия вернулась домой. Дверь со скрежетом открылась, затем захлопнулась.
Я услышала тихий, знакомый стон.
– Этот лисенок меня доконает. Я единственная глупая сука во вселенной, которая решила кормить городскую лису, – бормотала она.
Мы с Джоной обменялись взглядами. Я прикусила губу, чтобы подавить смех. Джона прямо-таки взвыл. Еще одна особенность Лии. Она была замечательной. По-настоящему добросердечной и милой.
Мы слышали, как она поднимается по лестнице. Она появилась на третьем этаже, одетая в водолазку канареечного цвета, которая скрывала как можно больше ее кожи, и обтягивающие кожаные брюки. Сестра держала пустой контейнер, где, видимо, хранила еду для лисенка, который ночью бродил по парку за нашим домом в поисках своей мамы.
Она посмотрела на нас, нахмурившись.
– Выглядишь так, словно замышляешь что-то подозрительное. Джона, ты знаешь, что я сделаю кошелек из твоей мошонки, если втянешь мою младшую сестру в неприятности.
Джона фыркнул.
– Раз уж на то пошло, скорее твоя младшая сестренка найдет неприятности на мою задницу.
Лия приподняла здоровую бровь. Правой у нее не было из-за шрама. Она проделала отличную работу, нарисовав ее перед выходом из дома. Вы бы и не заметили.
– Моя сестра – ботаник, – сказала она с достаточной долей злобы. Она любила меня, но я ей не нравилась. – В любом случае, ты слишком для нее стар. Ей всего двадцать два. Тебе сколько? Тридцать?
– Тридцать один. А тебе двадцать семь, – ответил он.
По какой-то причине я подумала о Тейте. Ему, должно быть, за тридцать. Потом я подумала о том, как сильно Лия возненавидела бы мысль о том, что я встречаюсь с кем-то старше тридцати лет.
Не то чтобы я собиралась встречаться с Тейтом.
– А это ты к чему? – нахмурилась Лия. Как будто не связала нашу беседу с тем, что она свободная женщина.
– Разберись с этим сама, Чашечка, – он подмигнул ей, намотал ключи на палец и сбежал вниз по лестнице.
Я повернулась и посмотрела на сестру. За четыре года с тех пор, как я окончила школу, мы усовершенствовали навык притворства, что у нас все в порядке. Но в глубине души она всегда будет держать на меня обиду.
Обиду за то, что я заставила ее занять место родителей, когда ей было всего восемнадцать.
Обиду за то, что прошла сквозь огонь, чтобы спасти меня.
Обиду за то, что я убила маму и папу.
За то, что выглядела далеко не идеально, тогда как могла выбрать любого парня до того, как пламя поглотило ее красоту. До того, как огонь поглотил ее.
Лия порылась в сумке с бахромой, висевшей на плече, в поисках пачки сигарет, и засунула в рот сигарету с ментолом, когда мы вошли в квартиру.
– Ты заметила, что он назвал тебя Чашечкой? – спросила я.
Лия пожала плечами и с важным видом направилась в свою комнату, вернувшись с салфетками для снятия макияжа. Во время осмотра дерматолога ее лицо должно быть совершенно чистым. Каждый день она наносила тонну лечебных кремов, чтобы свести к минимуму повреждения кожи и предотвратить ее распад.
Зажав сигарету губами, она начала снимать засохший макияж.
– Не совсем.
– Интересно, почему он тебя так назвал.
– Потому что я выпиваю шесть чашек чая в день, – невозмутимо ответила Лия. – Тайна раскрыта. Отправьте чек по почте.
Я поставила чайник, собираясь приготовить ей чай перед выходом.
– Но откуда ему это знать? Ты ведь не общаешься с ним один на один?
– Может быть, ему сказала Роу. Мы проводим с ней много времени.
– Зачем ему спрашивать Роу? – я подавила глупую ухмылку, мое сердце колотилось в груди. Впервые за сорок восемь часов я смогла отвлечься от Тейта Маркетти. – Думаю, Джона в тебя влюблен.
– А я думаю, ты под кайфом, – она вопросительно изогнула здоровую бровь. – Он так любезен, потому что получает бесплатную няньку на десять часов в неделю. Самое меньшее, что он может сделать, – это быть милым и угощать едой на вынос, – она неторопливо прошла вглубь длинной узкой кухни и открыла шкаф для мусора, выбросив использованные салфетки. – В любом случае, я не хочу говорить о Джоне. Пошли.
Чайник засвистел.
Я качнула правой ногой.
– Но тебе не кажется, что он… милый?
– Я думаю, что он великолепный байкер, который привык к тому, что женщины регулярно падают к его ногам, и он не хотел бы встречаться с монстром.
– Ты ошибаешься, – убежденно сказала я, наливая горячую воду в ее термос с единорогом. – Он хочет пригласить тебя на свидание в эти выходные. Сказать ему, что не стоит?
Лия склонила голову, бросив на меня взгляд. Как будто мысль о том, что она пойдет на свидание в своем ужасном физическом состоянии, была не менее ужасающей.
Она затянулась сигаретой и покачала головой.
– Просто приготовь этот чертов чай, Шарлотта.
Глава двадцатая
= Шарлотта =
Следующий день шел до веселого медленно. Интересно, думал ли Тейт о сегодняшнем дне так же часто, как я (вероятно). Потом я задалась вопросом, думал ли Тейт о том же, о чем и я, когда думала о нем (ни малейшего шанса).
Когда часы пробили шесть, мой желудок сделал олимпийское сальто и упал камнем. Я огляделась, пытаясь найти повод остаться на работе. Рейган ушла. Как и Эбигейл и Ирен, другие мои коллеги. Я выполнила все задания, все оставалось в порядке, и знала, что Тейт заслуживал ответов о Келлане, какие бы неприязненные чувства я к нему ни испытывала. Пришло время встретиться лицом к лицу.
Ноги налились свинцом, когда я шла в кофейню через дорогу. Вина и ярость кружили во мне как водоворот. Вина – потому что я знала, что эта встреча с Тейтом долго ждала своего часа. Я так и не простила себя за то, что не связалась с ним после смерти Келлана. Думаю, что ему и Терри, по крайней мере, было бы немного приятно узнать, что у Келлана был один друг в школе. Но я так и не смогла заставить себя связаться с Тейтом, потому что была в ярости.
Что привело меня в ярость? Я была зла на него. Зла за то, как чувствовал себя Келлан, и за то, как он вел себя, когда мы встретились в его кабинете. Он словно подтвердил все ужасные слова, что говорил о нем Келлан.
Колокольчик над моей головой зазвенел, когда я вошла в кофейню. Это
