– Привет, папа, – поздоровалась я.
– Мое почтение, адвокат, – кивнул он.
Мой отец – судья; высокий, осанистый, с пышной седой шевелюрой и кустистой бородой. Короче, именно та кой, каким, по общему мнению, и полагается выглядеть настоящему судье. Когда он снимает черную мантию и переодевается в штатский костюм, то всегда смотрится не много странно.
– Как дела в конторе? – спросил отец.
– Отлично, – соврала я. У меня не хватало смелости сказать ему, как сильно я ненавижу свою работу. Ни Марк, ни Брайан не проявили ни малейшего интереса к юриспруденции, поэтому отец прочно связал со мной все надежды на продолжение семейной традиции. Если бы он хоть на минуту предположил, что я не пойду по его стопам и после нескольких лет достойной работы юристом не займу благо родного места судьи, его сердце разорвалось бы от горя.
Этого я вынести не могла – уж лучше поденщина в отделе судебных тяжб.
– Молодчина, – просиял отец. Что ж, хоть один из нас доволен…
Мой старший брат Брайан (я была в семье младшим ребенком, Марк – средним), привел на семейный ужин свою новую подругу, Бекки, по всей видимости, рассчитывая, что мое присутствие поможет смягчить удар. Прежде Брайан был женат на Линдси, которую любил еще со школьной скамьи. Но потом они разошлись, и хотя после развода прошло уже два года, при упоминании этой темы лицо моей матери до сих пор превращалось в туго стянутую кулиску.
Мать любила Линдси – я знала это, потому что они и сейчас перезваниваются раз в неделю, – и все еще злилась на Брайана за то, что он бросил супругу. Ради своей секретарши. А потом ради ветеринара. А потом ради консультанта по вопросам семьи и брака. Брайан никогда не был лучшим из мужчин, но всю жизнь ходил в любимчиках у матери. Теперь мы с Марком потихоньку злорадствовали оттого, что старший брат впал в немилость.
Мы сели за стол – мать, отец, Брайан, Бекки, Марк, Кейт и я – и принялись за еду: на ужин была телятина на ребрышках и картофельный салат.
– Почему Бет не выбрала тебя подружкой невесты? – спросила меня мать. Она упорно игнорировала Бекки, и бедная девушка уже чуть не плакала. Бекки не сводила вопросительного взгляда с Брайана, очевидно, недоумевая, чем обидела Глорию.
– Мы уже не так близки, – коротко ответила я, а потом обратилась к Бекки: – Так, значит, у тебя есть свой магазин, где продаются средства нетрадиционной медицины? Я собираюсь заняться йогой.
– О, это чудесно, – радостно закивала Бекки. – Ты почувствуешь, будто заново родилась…
– Ведь вы с Бет дружили с самого детства! Она должна была выбрать именно тебя, – продолжала мать, словно Бекки не существовало вовсе. По всей видимости, даже явная польза от приятельницы Брайана в новом увлечении Глории «внутренней божественной сущностью» (в конце концов, кто как не владелица холистической лавки больше всех знает об эфирных маслах, травах и прочей ерунде, необходимой богиням) не могла примирить маму с тем фактом, что Бекки – не Линдси. – И это после того, как я столько раз подвозила Бет домой из клуба скаутов!
Кейт, наш вечный дипломат, ободряюще улыбнулась Бекки.
– Нелегко пригласить на свадьбу всех, кого хочешь видеть. Знаешь, Бекки, я бы тоже хотела заняться йогой. Не порекомендуешь подходящего инструктора?
– Пап, передай тушеную фасоль, – впервые за вечер подал голос Брайан.
Отец вел себя еще хуже Брайана. Он сидел и молчал, словно набрал в рот воды, а если и вставлял замечания, то совершенно неуместные. Например, когда Бекки начала рассказывать о лучшем инструкторе по йоге в Сиракьюсе, отец перебил ее и через весь стол громко спросил меня:
– Ты еще не написала статью о неправильной интерпретации условий коммерческого соглашения, про которую мы говорили в твой прошлый приезд?
– Да, кстати, умняшка, как насчет статьи? – поддразнил Марк, а Кейт негодующе пихнула его локтем в бок.
– Э-э… нет еще, папа, – начала я. – Я сейчас очень загружена.
– Не откладывай это дело в долгий ящик. Сколько можно повторять: ты никогда не получишь должность судьи, если не соберешь нужного количества материалов, – отчитал меня отец, в прошлом гений по части обзора судебной практики.
– Хорошо, – вяло кивнула я и обвела взглядом родственников. Все молчали: на лице у матери читалась досада, Брайан и Марк уткнули носы в тарелки, Бекки совсем оробела. Лишь Кейт посмотрела на меня, и в ее глазах светились доброта и сочувствие.
Я давно ломала голову, почему Кейт добровольно решила войти в этот дом, особенно учитывая, что в округе было полно нормальных семей с сыновьями подходящего возраста. Я бы не назвала Марка завидным женихом – чего только стоят его оттопыренные уши и идиотский лающий смех. Ну да, он был славным малым, и дела на работе шли у него неплохо… Однако все равно Кейт без труда могла заполучить любого мужчину, так почему же она выбрала себе в мужья Марка с его безумными родственничками? Я постепенно приходила к выводу, что Линдси еще легко отделалась. Может, Брайан ей и изменял, зато теперь она избавлена от необходимости посещать эти чудные обеды в узком семейном кругу.
Нет ничего хуже приглашения на свадьбу к старой школьной подруге – а в моем случае Бет одновременно была и подругой, и врагом, так как все время, что мы росли вместе, она пыталась отбивать у меня парней. С гордостью припоминаю, что сколько-нибудь заметных успехов она не достигла. Зато сам факт ее намерений делал Бет одной из тех «лучших подружек», которым нельзя доверять, потому что на самом деле они твои соперницы и чувствуют себя на седьмом небе от счастья, когда твоя жизнь превращается в дерьмо. Не сомневаюсь, что, выходя замуж вперед меня, Бет занесла себе в актив жирный плюс. Хотя из всех девочек в классе, с которыми мы дружили, перед алтарем она обскакала меня одну.
Противнее этой чертовой свадьбы может быть только то, что придется идти туда без сопровождения. Одна мысль о том, что я появлюсь там без мужчины, повергала меня в тихий ужас. Поэтому я даже подумывала, не восстановить ли мне отношения с Эриком, который упорно продолжал звонить по телефону, оставляя на автоответчике слащаво-сентиментальные сообщения.
Отец высадил меня у церкви – огромного белого сооружения, и, помахав рукой на прощание, я ощутила нервные спазмы в желудке, а вслед за этим – острый приступ отвращения к себе. Взрослая женщина с серьезной профессией, дожила почти до тридцати лет и до сих пор боится выходить в одиночку. Нелепость какая, подумала я, высоко подняла голову, втянула живот и постаралась прошествовать в церковь как можно грациознее, при этом отчаянно выискивая взглядом кого-нибудь из знакомых, с кем я могла бы сесть рядом.
