Н-да. Уже пошли галлюцинации. Домой, срочно домой.
Глава 7
Остаток дня прошел довольно тихо, большую часть которого я просидела возле печки, тупо уставившись в огонь. Казимир меня не беспокоил. Он только угрюмо что-то хмыкнул и с сожалением покачал головой.
Вечером прибегал Мишка, сынок Матрёны и Макара, принёс целое блюдо свежеиспечённых блинов, да маленький горшочек мёда. После него, примерно через час, заглянул ко мне и Степан Радов. Не проронив ни слова, он поклонился образам в правом углу моей избы, перекрестился, положил на стол небольшой узелок и также тихо вышел. В свертке оказались ещё теплые блины, а в маленькой крынке сливочное масло.
Утром следующего дня я решила как следует обследовать свои владения. Дом, сарай, пара непонятных ветхих построек в конце участка и маленькая низенькая банька, точная копия той, что я посетила у семейства Зубовых, Матрёны и Макара, составляли всю мою недвижимость.
Интересно, а где же наш банник? И есть ли он вообще у нас?
- А скажи-ка мне, Казимир, что же наш банник? Есть он у нас?
На мой вопрос домовичок только удручённо отрицательно покачал своей головой. Нету стало быть.
- Как так? – поинтересовалась я.
- Нежить, - хмуро лишь буркнул он в ответ и отвернулся, - И ты это…, хозяйка, не ходи туда. Я тебе и тут воды согрею, ежели помыться захочется.
Что-то мой квартирант явно недоговаривал. Почему же мне нельзя в собственную баньку зайти?
- Только не говори, что и у нас там нежить поселилась? – изумленно посмотрела я на него и потребовала, - Ты не финти, давай. Говори, как есть. Почему мне лучше туда не ходить?
Казимир, почесал свой седой затылок и как-то весь ссутулился.
- После смерти бабки Ядвиги нечисть лесная сильно озорничать стала, а вслед за нею и нежить подтянулась, чувствуя, что нету больше у села защиты. Что могут домовые противопоставить нежити? Да ничего. Наши заговоры только быта касаются, там прибрать, тут подлатать, здесь помочь, за детишками присмотреть, скотинку подлечить. Не воины мы, понимаешь?
Он многозначительно замолчал и, видя мой живой интерес к его словам, через непродолжительную паузу продолжил:
- Баньке, как и дому любому, хозяева нужны. Пусть и не часто, но чтоб кто-то захаживал, да изредка протапливал, травы там опять-таки сушили чтоб, да венички. Банники сильно любят, чтоб банькой пользовались. А после смерти родителей и братьев Настенька затапливать перестала, всё в избе возле печи омывалась, травы не сушила, венички не вязала, мыла не варила. Вот банник и осерчал. Банька его в запустение приходила. А за пару недель до Настиной погибели, он и вовсе пропал. Лукьян сказывал, что видел его у калитки нашей, но уже не он это был, а нежить. Вот так-то, нежитью обернулся. Что с ним и как, я и по сей день не ведаю.
Казимир снова удрученно вздохнул, а я же, так и не получив на свой вопрос ответа, снова переспросила совсем поникшего домовика:
- Так почему мне туда нельзя?
- Так ведь нежить там обитала. Я как узнал об этом, так сразу заговор поставил, дверь затворил.
Так, значит. Банька получается есть, а вот пользоваться ею нельзя. И мне бы прислушаться к словам домового, но что-то упрямо подталкивало меня сходить туда, посмотреть.
- Пойду гляну, - решительно заявила я домовичку, попутно заматывая на себе пуховый платок.
- Вот ведь! - всплеснул руками Казимир, - Видно ведьмино упрямство просыпается, - и уже обречённо махнув на меня рукой, добавил, - Пёс с тобой, вместе пошли.
Пробираясь через невысокий сугроб, покрытый ледяной коркой, благо солнце уже почти по-весеннему стало пригревать, мы с Казимиром дошли до низенькой закопчённой деревянной постройки, сложенной из грубо обтесанного сруба. На двери не было никаких запоров и замков, она просто была подперта небольшим деревянным чурбаком.
- Погоди-ка, - остановил меня домовик, когда я уже было потянулась, чтобы убрать в сторону деревяшку, подпирающую дверь.
Решив не споить с представителем нечисти, я молча взирала на то, как мой сопровождающий что-то тихо прошептал себе в кулачок, два раза хлопнул в ладоши и разок притопнул ногой, а уж потом кивнул мне, что мол дескать можно отпирать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Меня дважды просить не пришлось. Раздираемая каким-то неведомым мне до этого любопытством, я принялась оттаскивать в сторону поленце, а у самой руки дрожали от какого-то странного волнения, смешенного со страхом переде неопределенным нечто.
Скрипнула дверь, и на меня пахнуло чем-то затхлым. И не успела я ничего понять, как меня словно обухом по голове ударило. Дышать стало трудно, горло сдавило, будто железными тисками, а грудь как если бы припечатало огромным камнем.
- Чтоб тебя, прочь поди! - закричал домовик, делая какие-то непонятные посылы и жесты руками.
Внезапно я почувствовала, как тело моё обессилено осело на пол, а легкие снова наполнились кислородом. От страха руки мои похолодели так, что кончики пальцев покрылись белым инеем, а лавка и пол, к которым я прикасалась, сковало коркой льда.
Повисла жуткая тишина, нарушаемая лишь моим рваным прерывистым дыханием, которое вернулось ко мне также внезапно, как и было остановлено. Сколько я так просидела? Не понятно.
- Чт.. чт.. что это было? – заикаясь прошептала я пересохшими губами.
- Морок, - проговорил домовик и заинтересованно уставился на мои руки, - А ну-ка, красавица, положи-ка руку вот сюда.
И с этими словами он пододвинул ко мне ближе небольшую деревянную кадушку на половину заполненную водой. Едва мои пальцы коснулись поверхности, как тонкая паутинка льда заволокла красивым замысловатым узором водную гладь.
- Ага, - чему-то удивленно крякнул Казимир, а затем, шустро выскочив на улицу, он вернулся с полным ковшом снега, содержимое которого быстро вытряхнул мне на ладони.
- Не тает, а должен бы, - удовлетворенно закивал головой мужичонка, и как бы проверяя, коснулся своей маленькой ладошкой моей руки, - Хм, тёплая, живая, и сердце бьётся, как у обычных людей.
- Что-то мне не хорошо, - проговорила я, чувствуя, как к горлу подступает рвота.
После моих слов, Казимир, что-то снова прошептал себе в кулачок, и чудодейственным образом тошнота отступила, и меня снова накрыл полный абсолютный пофигизм.
- Красиво-то как, - с блаженной идиотской улыбкой уставилась я на закопченные стены помещения, - Ты только глянь, Казимир, как красиво чёрная плесень разрослась по деревянным балочкам. А запах какой? Ммммм, потрясающе! Словно в канализации бомж сдох. Ты только посмотри, как здорово мыши пол прогрызли вон в том углу! А там такая огромная паутина, вау!
- Эк, тебя приголубило, - ошарашено уставился на меня домовик и поцокал языком, оглядывая меня всю с головы до ног.
Как вернулась домой, я не помнила, как и остаток дня.
Следующее же утро началось для меня с головной боли.
- Казимир, - промычала я, сползая с теплой печи, - Что-то у меня голова болит так, словно с похмелья. Я же вроде бы ничего вчера не употребляла?
Домовик как-то виновато опустил свои глаза:
- Прости, хозяйка. Это я так тебя вчера заговором угостил. Да видно перестарался. После того как ты под действие морока попала, тебе совсем плохо сделалось, с лица румянец спал, руки затряслись, губы посинели. Вот я и подсобил, чтоб тебя отпустило побыстрее.
- Аааа, понятно, - кивнула я, поморщившись от головной боли, а затем добавила, - А ощущение такое, что я вчера изрядно напилась.
- Этому делу легко помочь, - лукаво ухмыльнулся нечисть и достал с полочки небольшой кувшинчик.
Поставив передо мной маленькую глиняную стопочку, он наполнил её янтарной жидкостью и весело кивнул, намекая, что я должна это выпить.
Долго не раздумывая, я быстро опрокинула в себя содержимое стаканчика и в следующий миг ощутила, как рот, горло и пищевод обожгло крепким алкоголем.
- Ключница водку делала, - прохрипела я осипшим голосом известную фразу из знаменитого кинофильма и быстро запихнула в рот тёплый масляный блин.
