меня…
«Что „для тебя“? На кой ты меня пожить-то зовёшь?» — размышляю про себя я.
— Поехали за вещами, — принимаю решение я.
В результате со всеми этими делами первый день нового 1989-го года окончательно бездарно потрачен. А второго мне на работу! Вернее, сначала в институт, ведь идёт зачетная неделя. Едем туда вместе с Ленкой.
— Классную я тебе подружку нашла? Было уже что? — пихает кулачком меня в бок сводница.
— Ты вот и Аюкасову мне «сватала», — напоминаю я. — Не было ничего, я её в свой дом в Николаевке отвез. Чё ей в общаге жить?
— Ой, дурак! Ты совсем не понимаешь намеков? — искренне удивляется подружка.
— Лен, не понимаю! Ты о чем?
— Да она ещё в ресторане сказала, что хочет с тобой уехать! Вот вы, мужики, и тупые!
— Сама тупая, — огрызнулся я. — Скажи лучше, куда Бейбут подевался?
— Сама переживаю, — вздохнула Ленка, ничуть не обидевшись на «тупую».
А пропажа поджидала нас в институте!
— Лен, привет, Толян, салют! А у тебя кто в доме живет? Я хотел переночевать, видел — свет горит, но калитку не открыли. Я стучал, стучал…
— Тьфу на тебя, Софья там ночевала, напугал ты её, наверное. А почему ко мне не приехал? Или к Ленке с Ильёй?
— Так я сначала к тебе на квартиру приехал, тебя там нет, потом уже в Николаевку свет горел, но никто не открыл. В части пришлось заночевать.
— Тебе же только третьего в часть, я договорился!
— А я не через КПП, через дырку в заборе прошёл, и вышел потом так же. Чё, сегодня едем в гости к Чимите?
— К кому? — хором спросили мы с Ленкой.
— Ну и память у вас, прям как у бабочек-однодневок. Чимита. Я с ней в ресторане танцевал, потом ты, Толя, пообещал, что приедешь к ней в гости второго. Я звонил ей сегодня утром, она нас ждёт. Позы готовит. Это недалеко от Красноярска, в поселке Березовка…
— Знаю где, — огрызнулся я, понимая, что позы — изделие из теста с мясом, а не для Бейбута гимнастика.
Это Ленка хихикнула. Чимита какая-то! Точно ведь, что-то такое припоминаю — подходил он с буряткой ко мне в ресторане, знакомил. Шумно было, я половины слов, что они говорили, не расслышал, головой только кивал из вежливости. Оказывается, я согласился в гости приехать! Беда. Друга обижать не хочу, но и дела важные — зачет получить обязательно надо, потом на работу.
— Ну, жди, я иду зачет сдавать, — соглашаюсь я.
Отпрошусь у Шенина, или потом скажу, что надо было по личному делу отъехать. Вроде ничего срочного у нас на повестке в крайкоме не стоит.
— Не-не! Я на рынок колхозный, хочу купить подарки для Чимиты, — мотает головой Бейбут. — И ещё соседям её вещи какие-нибудь… вчера дом у них сгорел! Дед с бабкой живы, но жить им негде, и вещей нет, получается.
— Тогда жди меня здесь, если раньше освободишься. Рынок-то рядом.
Управился я быстро, быстрее Бейбута — зачет мне поставили автоматом.
— Ну ты и нагрузился! — удивился я широте Бейбутовской души.
Он купил, помимо цветов, что-то в коробке, импортное, возможно, сапоги или какую другую обувь, набрал разных деликатесов, в том числе мясных, и мясо отдельно, ну и взял ещё постельное бельё и валенки, очевидно, для погорельцев!
— Чимита сказала, одежда есть у них, а вот зимнюю обувь вынести не успели, — пояснил Бейбут.
— А жить они где будут? — интересуюсь я.
— Этого я не знаю. Там у них на участке баня осталась, заночевать можно в ней, но жить… Дом новый строить? Эх, горе какое! А дед хороший, ветеран, фамилия смешная у него — Кора.
— Молодец, что помогаешь! А с жильём решим, не бросим в беде.
Чимита жила в своём доме, рядом с которым действительно виднелись свежедымящиеся руины.
— Зачем набрал столько? — смущенно целует восточная красавица моего друга.
Между прочим Чимита действительно хороша собой! И как я не разглядел её позавчера? Живет девушка с братом, тем самым, который пытался разобраться в ресторане с Бейбутом. Но сейчас крепыш с узкими глазами, но с русским именем Владимир встретил нас вполне дружелюбно. Пока знакомимся, замечаю старика в их окошке. Похоже, сосед-погорелец.
У брата с сестрой дом солидный, четыре комнаты аж! Достался от родителей. Те живы, просто сейчас в Москве работают. С интересом рассматриваю дом — ковры, печное отопление, но удобства во дворе. Зато есть электрический мангал! Бейбут уже кромсает баранину, будет шашлыки делать. Иду знакомиться с погорельцами.
Деду под восемьдесят, но он в полном порядке, а бабке 64 всего. Валенкам погорельцы рады больше, чем постельному. Им, кстати, сердобольные советские соседи уже натащили хлама всякого, половина из которого не пригодится точно.
— Ну что, Григорий Никифорович, поехали смотреть ваше новое место жительства? — весело говорю я, пытаясь подбодрить бедолаг. — Да, дом и вещи жалко, но вы живы, и это уже хорошо. Молодцы пожарные!
— Какие молодцы? Дом доломали! — ворчит бабка.
— Ну, а как? Он бы сам сломался, да ещё в тот момент, когда вы там находились. Могли и пострадать… Пожарные по инструкции действовали, — заступаюсь я.
— А куда нас теперь? — в голосе деда затеплилась надежда.
— Дома не обещаю, но квартира у крайкома есть на Глинки. Пустая, недавно инженер водоканала оттуда съехал. Собирайтесь, отвезу. Документы — ордер там и прочее, завтра оформим, — поясняю я. — Это, конечно, не свой дом, зато удобства в квартире, а не на улице.
Да, я уже вытащил из дома отвественного исполкомского товарища, который эту квартиру принял буквально перед самым Новым годом, тридцатого. Временно, конечно, селю, надо решать потом будет этот вопрос. Как? Пока не знаю, через исполком, наверное.
— Вы, Анатолий Валерьевич, оформите всё как полагается. Это жильё ведомственное, от овощебазы, резерв для крайкома, — ворчит исполкомовский дядя с одутловатым лицом и перегаром изо рта.
Квартирка в двухэтажном кирпичном доме очень даже неплоха. Хоть и всего одна комната там, но свежий ремонт, и имеется всё необходимое — кровать, диван, посуда. Разгружаю стариков, пообещав заехать к ним завтра, и возвращаюсь в дом прекрасной Чимиты, где мы просидели дружной компанией до позднего вечера, общаясь. Без спиртного обошлось. Наш
