Макс быстро глянул на меня и отвернулся к свечам.
— Зачем? — услышала я его приглушенный голос.
Затем! Хочется! Есть у меня такая привычка — просыпаться дома в своей постели. И раз уж мне не удалось сегодня там поспать, мне бы хоть позавтракать…
— Я есть хочу!
— Шоколад подойдет? — Макс не двинулся с места. — Я могу принести чай.
— Мне надо переодеться!
— Тебе лучше еще немного подождать. Макс осторожно водил рукой над пламенем свечи. Голубой стебелек не колыхался. — Твои родители считают, что ты спишь в своей комнате, и, чтобы не потревожить твой сон, даже не заглядывают к тебе. Если ты сейчас поднимешься к себе, придется все менять.
— По-честному, значит? — Я подобрала под себя одеяло.
— Честнее не бывает. — Не глядя, Макс поднял вверх руку — пальцы у него были сложены крестиком.
— Обманывать нехорошо.
— Быть обманутой нехорошо. — Макс поднялся. — Одевайся, а я пока принесу чай.
Мгновение, и в комнате уже никого не было. Пламя свечей даже не шелохнулось. Я потянулась к своей одежде и стала быстро одеваться. И, как всегда в спешке, путалась, роняла вещи на пол, надевала наизнанку. Черт, чего я так нервничаю? А все дурацкие Смотрители! Зачем они опять свалились на мою голову?
Минут через пять Макс появился в дверях. Чайник в его руке сипел запоздалыми пузыриками кипения.
— Какие новости?
— Твои родители просыпаются. — Макс выставил передо мной чашку, сыпанул в нее чай из коробочки, залил кипятком. Принюхался. — Гадость, пахнет опилками. В следующий раз угощу тебя настоящим чаем.
Я придвинула к себе чашку. Вообще-то это был лучший чай из всего, что есть в магазине. Уж на что, а на хорошие продукты мама никогда не скупилась. И запах от чашки шел совершенно не опилочный. Как будто я не знаю, как пахнут опилки! Еще неизвестно, чем будет пахнуть его чай. Валежником? Прошлогодними листьями?
— Что будем делать? — Я обхватила руками кружку с нарисованными по бокам рыбками. Она такой же путешественник, как и я, — однажды уже побывала здесь. В прошлый раз ее тоже принес Макс.
— Скоро проснется Антон, и ты снова почувствуешь себя плохо. И так будет до тех пор, пока ты с ними не встретишься.
— Я? — Рыбки скрылись под ладонью — я держалась за чашку, как за спасательный круг.
— Каждый поступок имеет свои последствия. — На стол легла плитка шоколадки в шуршащей фольге. — Иногда специально что-то делают, чтобы добиться определенных результатов…
— Бросаются под поезд, чтобы умереть? — Настроение у меня сегодня с утреца — Маркелова обзавидуется. Мрачнее не придумаешь.
— Закаляются, чтобы не заболеть, — поправили меня. — Мы с тобой познакомились, и твой друг Павел Колосов разглядел, что рядом с ним находится не просто девушка, умеющая владеть саблей, а умная, красивая и очаровательная. От обиды, что не заметил этого раньше, что не он первооткрыватель тайны, Колосов до сих пор ходит вокруг твоего дома. Про Дракона и Валерию можно и не говорить.
— Это ты к чему? — Мне некстати вспомнился портрет на полях Леркиной тетради.
Держать чашку было горячо, ставить боязно — поставлю, и все, растворюсь в окружающей темноте. Эта чашка стала моей связующей нитью с действительностью. Отпущу, и реальность вокруг посыплется как карточный домик. Свет свечи отражался от фольги, в которой лежала шоколадка, слепил глаза.
Макс молчал долго, что было странно. Обычно он мгновенно принимал решение.
— Тебе могут помочь только Смотрители. Они связь установили, они ее и снимут. — Он уговаривал меня как маленького ребенка, по многу раз повторяя одно и то же.
Я потупилась. Холодные пальцы коснулись моего подбородка, и я скользнула лицом в прохладу ладони. Температура опять медленно ползла вверх, и в его объятиях мне было уютно — руки Макса удерживали меня на границе болезни и здоровья.
— Не жалей! — Я отстранилась, помотала головой. Липкий жар окутывал тело, плавил голову, жар растекся по рукам и ногам, делая их неподъемными.
Я все больше и больше оседала, готовая уже свалиться со стула. Чашка выскользнула из пальцев, брызнула горячим чаем, недовольно крякнула, разбиваясь. И мне тут же стало легче.
— Моя чашка! — с сожалением я посмотрела на еще покачивающиеся половинки.
— Что с тобой? — Макс притянул меня к себе, заглянул в глаза. Услышала, как ногой он отодвинул осколки подальше под стол.
— Голова закружилась. Уже прошло.
Он посадил меня на колени, прижал к себе.
— Не бойся, все будет хорошо.
— Ехать не надо! Если гора не идет к Магомету…
— Твой Магомет около горы уже вытоптал всю траву. — Макс сразу догадался, что я собираюсь просить помощи у Олега. — Не думаю, что он сюда придет с пустыми руками. Стать вампиром не так сложно, наши ряды легковосполнимы, а вот Смотрители — вид, занесенный в Красную книгу.
— Зубров тоже почти уничтожили, но потом они быстро размножились в неволе.
— Тогда я запру тебя в мастерской, и ты начнешь размножаться почкованием, — грозно пообешал Макс.
— Я просто буду чаще носить твое кольцо, — честно пообещала я, пытаясь вспомнить, где его оставила. — И никакие беды ко мне не подберутся.
— Дай слово, что не позовешь Олега в город.
Я и не заметила, как недовольно насупилась, опустила голову, посмотрела на любимого исподлобья.
— Дай слово!
— Разговаривать с Олегом здесь будет гораздо проше, чем в Москве.
— В Москве нам нужен только Антон. Вы встретитесь, и он разрушит вашу связь.
— Что ты видел в Москве?
— Ничего особенного. Заглянул к Антону. Он почти все время спит. Я видел, как Борис вводил ему какое-то лекарство. А еще я почувствовал, что где-то рядом вампир.
— Катрин?
— Может быть. Я не разобрал.
— Как они могли ее так быстро поймать?
— Если у них появился хотя бы один ее волос или капля крови, то достать ее уже проще простого.
— Они ее не убили?
— Я не знаю, что они там делают. Но, может быть, я почувствовал не Катрин. Хотя Эдгара ведь нет, остальные разбежались кто куда…
— Кому же там еще быть? Маринка?
— Маринка здесь в городе, — прошелестел его голос. — Именно поэтому не надо, чтобы Смотрители приезжали. Ее легче всего найти. Девочка очень уязвима.
— Она злится на меня за Дэниэла?
— Нет. — Макс коснулся губами моего лба, словно хотел убедиться, что температура пошла на убыль, а значит, Антона снова принялись лечить. — Я рассказал ей, что было на самом деле с моей матерью. Она меня поняла. Но объяснить, что между взрослыми существуют свои отношения, я не смог. Боюсь, тебе самой придется с ней поговорить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
