— Это мы сейчас не такие, какими были в тот год, когда ты здесь появился. Мы ведь тогда были молоды… ну или почти.
Вэн покачал головой. С некоторым раздражением он ответил:
— Я это знаю. Но дело не в этом. Это я вроде учел.
— Хорошо. — Джерин развел руками. — Но если ты имеешь в виду что-то другое и не можешь объяснить мне, что именно, то как же я могу постичь, о чем ты толкуешь?
Вэн пожал могучими плечами и тяжело зашагал прочь, что-то бормоча себе в бороду. Однако вскоре он опять пришел к Джерину.
— Эй, капитан, я понял, в чем дело! — Великан никогда не называл Лиса ни лордом, ни лордом принцем. Обращение «лорд король» тоже не обогатило его обиходную лексику. — Клянусь всеми богами, я понял!
Лис поднял одну бровь.
— Нашел лекарство, какое излечит твой бзик?
Когда Вэн с нарочитой свирепостью на него замахнулся, он рассмеялся и сказал:
— Ладно-ладно, ты что-то понял. Так что же ты понял?
— А вот что, — с важным видом ответил чужеземец. — В старые времена твои вассалы скорее плюнули бы тебе в лицо, чем стали бы как-то с тобой церемониться. Верно или нет?
— Йо, верно, так оно тогда и было, — согласился Джерин. — Они ведь привыкли иметь дело с моим отцом. Для них я был всего лишь щенком, занявшим место взрослого пса. Мне каждый день приходилось доказывать, что я встал над ними по праву.
Улыбка, появившаяся у него на губах, вышла несколько кривоватой. Некоторые воспоминания о тех днях, когда он только-только возглавил баронское поместье отца, были приятными, другие не очень.
— Это правда. — Вэн закивал. — Абсолютная правда. Но эти парни, прибывающие сюда сейчас, как и бароны, ведущие их… как они к тебе относятся? Гореть мне в пяти чистилищах, если они и впрямь не видят в тебе короля, то есть того, кто неизмеримо их выше.
Джерин обдумал его слова, а затем медленно наклонил голову.
— Возможно, и так, — сказал он. — Те из них, что сейчас вышли в лорды, являются, по большей части, сыновьями, а то и внуками тех, кто владел окрестными крепостями лет двадцать с лишком назад. Мы с тобой, Вэн, пережили большинство тех воинов, с которыми начинали.
— Но Араджис все еще жив, — возразил Вэн. — Во всяком случае, пока.
И он, насупившись, потянулся к мечу. Сильные пальцы воина крепко стиснули отполированную в боях рукоять.
— Жив, как и Адиатанус.
Джерин подергал себя за бороду. Переживать соперников наверняка не самая замечательная стратегия, зато в ней меньше риска. Сколько молодых смельчаков сложило голову, не успев показать, чего они стоят? Сколько раз он сам едва оставался цел?
— Йо, Адиатанус.
Вэн произнес это имя с мрачной симпатией. Джерин не раз замечал те же нотки и в собственном голосе, когда речь заходила о предводителе лесных дикарей.
— И что же ты станешь делать, если этот глубоко преданный тебе воитель, — на мгновение Вэн оснастил свою речь гортанными придыханиями, подражая говору трокмуа, — не соизволит откликнуться на твой зов?
— Выпрыгну из штанов, — ответил Лис, и Вэн рассмеялся. — Это не смешно, — сказал Лис. — Я говорил то же и Бэлсеру. Да, я обеспокоен. Если Адиатанус предпочтет выждать, пока я не вступлю в схватку с Араджисом, а потом кинется на меня, не думаю, что мне это понравится.
— Как и ему, когда ты с ним разделаешься, — сказал Вэн.
«Вот, — вздохнул мысленно Лис, — в мое всесилие верит теперь даже тот, кто, казалось бы, должен лучше всех меня знать».
Вэн между тем продолжал:
— Если Адиатанус предаст тебя, ты всегда можешь стравить его с гради.
— О, отличная мысль! — воскликнул язвительно Джерин. — Взять топор и оттяпать всю ногу, когда захромаешь!
— Ну… можешь и не оттяпывать, а лишь намекнуть, что собираешься так поступить, — сказал Вэн.
Если вдуматься, это была не самая плохая мысль. Несмотря на всю свою свирепость, трокмуа трепетали пред гради, которые не раз били их и чьи боги не ставили в грош богов лесных дикарей. Если бы не этот панический трепет, Адиатанус давным-давно сбросил бы с себя ярмо вассальной зависимости от Лиса, как может попытаться сбросить его и сейчас.
— Надеюсь, все обойдется, — сказал после паузы Джерин. Он решил гнать от себя мрачные настроения. — Почему-то мне хочется верить, что Адиатанус вот-вот появится здесь с целой ватагой раскрашенных трокмуа на боевых колесницах. — Неожиданно он засмеялся. — Услышав от меня нечто подобное несколько лет назад, все бы решили, что я свихнулся.
— На этот счет можешь не волноваться, капитан, — успокоил приятеля Вэн. — Все и так уверены, что ты с приветом.
— Хотя именно эта ваша уверенность и помогла мне стать тем, что я есть, — сказал Лис, — но я чертовски устал от людей, использующих дружбу со мной как возможность безнаказанно оскорблять меня.
Естественно, он шутил, и Вэн не преминул поддержать шутку.
— Об этом тоже можешь не беспокоиться. Я оскорблял бы тебя, даже если бы мы не дружили.
И они рассмеялись.
Джерин обрадованно рассмеялся и четыре дня спустя, когда Адиатанус все-таки появился близ Лисьей крепости — да еще во главе целой ватаги раскрашенных трокмуа, как ему и хотелось. Но к тому моменту, когда предводитель трокмуа с важным видом пересек подъемный мост и оказался во внутреннем дворе замка, Лис успел сменить радостное выражение лица на бесстрастное.
А может, и не успел. После обмена поклонами и рукопожатиями Адиатанус откинул голову назад и вгляделся в Лиса. Шумно выдохнув через свои пышные свисающие усы, он заявил:
— Держу пари, ты рад меня видеть… и еще как, вот как.
— Что ж, если ты так умен, что понимаешь это, тебе также хватит ума понять, что я солгу, если отвечу иначе, — отозвался Джерин. — Сам ведь знаешь: ты не тот человек, кому можно доверять безоглядно.
Адиатанус приосанился. Как многие трокмуа, он был весьма падок на лесть. Впрочем, Лис и не льстил ему. Много спокойней, когда дикарь у тебя на глазах, а не сзади.
— Значит, ты наконец решил выступить против Араджиса Лучника, лорд король? — спросил Адиатанус. — Как раз вовремя, скажу я тебе. Хотя и поздновато. — Бледные глаза на скуластом лице вдруг сверкнули. — Много лет я ждал, когда же вы кинетесь друг на друга, чтобы я раз и навсегда мог с тобой разобраться. — Он почти непритворно погрозил Джерину увесистым кулаком. — А ты, мужлан, никак не хотел с ним драться!
— Ты сам в том и виноват, — ответил Лис, вновь практически не греша против правды. — Я знал, что, если я схвачусь с Араджисом, ты тут же ударишь мне в спину. И думал так вплоть до тех пор, пока мы с тобой не помирились.
Он не упомянул, как мучительно размышлял в эти дни, явится ли Адиатанус на зов своего сюзерена. Если вождь трокмуа не имел задних мыслей, Лис вовсе не собирался его на них наводить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
