мятом пиджаке, а следом за ним зашёл начальник местного полицейского отделения.
— Вот. Хозяин этой, с позволения сказать, стоянки, — мрачно проговорил мужчина.
— Я бизнесмен, — вытирая лысину платочком, огрызнулся мужчина.
— Барыга ты, а не бизнесмен. Думаешь, я не в курсе, чем ты там занимаешься? Вот подпишут мне, наконец, полномочия, всех вас к чёртовой матери выгоню, — зло обронил начальник.
— Скажите, пожалуйста, — ледяным тоном Анна Михайловна пресекла перепалку, — как часто вы навещаете свой объект?
— Ну не каждый день, но наведываюсь. Там делать особо нечего.
— Да, Веня, только если машину загнать, номера перебить или передержать, — не унимался полицейский.
— Не доказано! — раздражённым тоном рявкнул хозяин стоянки.
— Варежку прикрой, недомерок.
— Хватит! — громко крикнула Лисицына. — Быстро, чётко и по делу. Мне не до ваших разборок, — она уставилась на Веню. — Вы на стоянку с какими-нибудь людьми приезжаете?
Начальник отделения только махнул рукой и вышел в коридор, предоставив Лисицыной и Визгликову самим во всём разбираться.
— Ну да, — протянул мужичок, пожав плечами.
— То есть если ты сейчас туда приедешь с кем-нибудь, то твой сторож не забеспокоится, его поведение не будет подозрительным?
— Нет, он скорее распсихуется, потому что уже, наверное, нажрался в дугу. А что случилось-то? — вдруг нахмурился Веня.
— В сторожке у твоего сторожа сидят особо опасные преступники. С ними ребёнок, который не должен пострадать, когда мы будем их задерживать, — объяснял Визгликов, а хозяин стоянки при этом медленно оседал на стул. — И нам нужно понимать, как можно наиболее правдоподобно и не вызывая подозрений туда проникнуть.
— Я убью этого гада, — побелевшими губами промямлил Веня. — Господа полицейские, но вы же понимаете, что я здесь совершенно ни при чём?
— Я понимаю, что вас сейчас беспокоит исключительно собственная безопасность. Но если вы не включитесь в процесс, то я обеспечу вам неприятности, — тихо произнесла Лисицына. — И не буду уверена, что вы ни при чём.
— Я могу с покупателем приехать, — быстро сообразил мужчина. — Я ж стоянку продаю и несколько раз приезжал. Сторож в курсе. Тогда будет повод в сторожку зайти.
— Молодец, быстро соображаешь, — похвалил его Стас. — Теперь сядь в угол и не делай лишних движений, — Стас глянул на Лисицыну. — Несколько спецназовцев точно могут на мусоровозе туда подкатить.
— Веня, а на стоянку часто привозите транспорт? — вдруг спросила Лисицына, посмотрев на сжавшегося в потный и взъерошенный комок мужчину.
— Ну раз в неделю точно. И привозим, и увозим. Что-то продаём, где-то утиль покупаем и везём к себе.
— Отлично. Значит, спецназ можно прямо на территорию загнать.
* * *
Вскоре к пыльному пятну стоянки подъехала машина директора, за ней подтянулся небольшой крытый грузовик, а с другой стороны к мусорке прикатилась старенькая «газель» и оттуда, воровато оглядываясь, выскочили мужики в рабочих робах и стали выкидывать мешки из кузова.
Веня стоически вышел из своего автомобиля, недовольно подёргал закрытые ворота и, раздражённо хлопнув дверью калитки, понёсся к сторожке. Сохранять спокойствие и действовать по заранее оговорённому плану ему помогало обещание начальника районного полицейского управления, что в случае какого-либо провала с Вениной стороны ему больше не придётся беспокоиться о сохранности собственного бизнеса в этом районе. У него попросту ничего не останется.
— Коля, едрит твою налево, где ты шаболдаешься? Я почему должен за воротами стоять, я же тебе позвонил заранее, придурок, — Веня выжал из себя весь артистизм и смекалку, сообразив, что сейчас можно на территорию пригласить кого-то из спецназовцев, попросить помочь открыть ворота. — Эй, мужики, — он махнул рукой переодетым бойцам, сидевшим в кабине, — откройте ворота, мне станину не поднять, спина болит.
— Вениамин, ну долго ещё? — спросил Визгликов скучающим тоном, выходя из машины и направляясь на стоянку. — Я не могу ждать, пока вы все свои дела решите. Давайте я быстренько осмотрюсь, да будем думать, что и как. А то у меня и другие предложения есть.
— Коля, — Веня забарабанил в дверь, дёрнул за ручку и чуть не упёрся в вывалившегося навстречу сторожа. — Коля, ты от пьянки совсем оглох, что ли?
— Я ж ни-ни. Я ж на работе. Простите, у меня тут родственники приехали, буквально на одну ночь, переночевать. Я ж не знал, что вы с гостями. Вам же в сторожку-то не надо?
Визгликов, поднявшись по лестнице, увидел, что Маргарита сидит у окна, вытянувшись как струна, как часто бьётся синяя жилка у неё на шее и ходят желваки скул. Аня, забравшись с ногами на стул, забилась в самый угол, а двое мужиков с испитыми сонными лицами хмуро смотрели на вошедших и расхаживали по комнате.
— Ну, я быстро гляну внутри, — сказал Визгликов, пресекая попытки сторожа закрыть дверь, — чтоб потом не подниматься.
Стас сделал шаг вперёд, он равнодушно разглядывал пространство, вяло покивал присутствующим.
— Метров сколько комнатёнка? Туалет и раковина какая-нибудь имеется? — он смерил взглядом сторожа. — Пьёшь-то много? А то мне тоже сторож нужен, но такой, чтобы в меру. — Визгликов щёлкнул себя по шее пальцами и удачно встал между Аней и остальной комнатой, фактически закрыв собой ребёнка.
— Э, начальник, мы так не договаривались, — в комнату ввалился один из бойцов, — там воротина на хрен отвалилась. Мужики, помогите, я один не удержу.
Подельники Веселовой переглянулись, но она сидела, просто глядя перед собой, и даже не реагировала на происходящее.
— Мужики, ну помогите, с меня магарыч, — расщедрился Веня, понимая, что расплачиваться не придётся.
Когда сторож, Веня и остальные мужчины покинули помещение, то Веселова подняла глаза на Визгликова и проговорила:
— Я могу оформить явку с повинной?
— Нет, — спокойно сказал Стас. — Можно было бы говорить о сделке со следствием, но последние три трупа, включая ребёнка, напрочь такую возможность отметают.
— Я всё пытаюсь понять, — вдруг сказала девушка, — сколько мне светит теперь?
— Долго, — просто ответил Стас.
— Вся жизнь в клетке, — уронила Маргарита. — То детдом, то страх и боль, а теперь тюрьма. А вы в курсе, что я там и родилась? — она вскинула на Визгликова глаза. — И сдохнуть, наверное, должна буду там. Но я слишком привыкла к свободе, хоть и немного её видела. Аня, — Маргарита тихо позвала девочку, застывшую в каком-то странном оцепенении, в котором она, видимо, пребывала давно. — Мне тебя не жалко. У тебя хотя бы было детство, и папа тебя любил, а меня только использовал, чтобы деньги достать. Так что ты сдохни, пожалуйста, тоже поскорее, чтобы от нашей семейки ничего не осталось на этом свете, — девушка усмехнулась и, резко выдернув руку из-под стола, выстрелила.
По улице грохотом прокатилось эхо, на секунду все замерли, а потом оперативники, уже подошедшие к стоянке, ринулись внутрь.
