– Триста тысяч! – Она резко села.
– Да. Можешь?
– Господи, Манфред, да это же маленькое состояние. – Такое определение казалось ей вполне уместным. – Ты же знаешь, все мои деньги в доверительной собственности, по крайней мере большая часть. Да я не найду и половины, чтобы об этом не узнал Попс.
– Очень жаль, – пробормотал Манфред.
– Манфред… у тебя проблемы?
– Нет, слава Богу, нет. Так, просто подумал. Забудь об этом. Спокойной ночи, Тереза. Хорошего тебе сна.
Машинально она подняла руки, приглашая его в свои объятия.
– Спокойной ночи, Манфред.
Он развернулся и вышел, руки ее бессильно упали. Для Терезы Стайнер началась бесконечно длинная ночь.
28
– Дамы и господа! По протоколу генеральный директор должен представлять высокого гостя, прибывшего к нам для вручения специальных наград за службу. На прошлой неделе наш генеральный директор трагически погиб при исполнении служебных обязанностей. Мы горько скорбим об этой утрате, и, я надеюсь, вы присоединитесь ко мне в выражении искренних соболезнований миссис Эйлин Леммер. – Род немного помолчал, а вместе с ним и все двести человек, собравшиеся в зале клуба компании.
– Таким образом, я, как исполняющий обязанности генерального директора, имею честь представить вам доктора Манфреда Стайнера – старшего управляющего группы «СРК», нашего учредителя. Он является также главой финансового и планового отделов.
Сидящая рядом с мужем Тереза Стайнер не могла не заметить раздражения Манфреда, когда Род упомянул имя Фрэнка Леммера. Компанией не поощрялось привлечение внимания общественности к смерти служащего, наступившей в результате несчастного случая при исполнении служебных обязанностей. Ей же Род стал нравиться еще больше.
Тереза надела темные очки, так как глаза ее припухли и покраснели. На рассвете, после бессонной ночи, она вдруг разрыдалась, как ей казалось, без видимой причины, потом наступило состояние хрупкого покоя, а ее огромные глаза всегда выглядели плохо еще несколько часов после того, как она плакала.
Она сидела, плотно сжав колени, в элегантном кремовом чесучовом костюме, а ее волосы, перехваченные черным шелковым шарфом, блестящим каскадом падали на плечи. Опершись подбородком на ладонь, она не сводила глаз с говорившего и выглядела идеальной леди с бриллиантами на пальцах и жемчугом на груди. Услышав, как Род назвал ее «прелестной внучкой нашего председателя», она чуть заметно улыбнулась.
Только темные очки слегка нарушали образ идеальной молодой матроны – утонченной, избалованной, бесконечно нравственной и недоступной простому смертному.
Тем не менее мысли, которыми была занята ее голова, а также волнующие ее тело и душу чувства вызвали бы у многих присутствующих ужас. Героем бесформенных фантазий и эмоциональных переживаний прошлой ночи стал один-единственный человек – Родни Айронсайдс.
Внезапно, с тревогой и удивлением, она почувствовала реакцию тела, которой не испытывала уже несколько лет. Ей пришлось немедленно сменить позу, так как любая жидкость оставляла на чесуче заметные пятна.
«Терри Стайнер!» – мысленно пригрозила она себе и тут с облегчением увидела, что Род закончил свое выступление и его сменил Манфред. Она энергично захлопала в ладоши вместе со всеми, чтобы хоть как-то отвлечься от волнующих мыслей.
Манфред кратко отметил заслуги шестерых служащих, сидящих в первых рядах, преданность и храбрость которых он приехал отметить, потом углубился в перспективы повышения цены на золото. Выверенными, точными фразами он объяснил преимущества этого и выгоды, ожидающие промышленность, нацию и мир в целом. Это было научно обоснованное и убедительное выступление, записанное многими присутствующими журналистами. О выступлении доктора Стайнера пресса была предупреждена отделом по связям с общественностью «СРК», и в клубе присутствовали представители всех главных ежедневных и еженедельных финансовых газет и журналов.
Иногда к платформе подходил фоторепортер, чтобы сделать снимок гениального доктора Стайнера, обещавшего быть в центре внимания, особенно в связи с предстоящими переговорами о цене золота во Франции.
Шестеро героев сидели в первых рядах в своих лучших костюмах, причесанные и намытые, как школьники на церемонии вручения призов, и не понимали ни слова, но сохраняли напыщенный, важный вид.
Род поймал взгляд Большого Короля и подмигнул ему. В ответ тот, сохраняя важность, медленно опустил и поднял веко. Род был вынужден быстро отвести взгляд, чтобы не расхохотаться.
Он посмотрел Терезе Стайнер в глаза, застав ее врасплох. Даже темные очки не могли скрыть ее мысли и чувства, они были так же очевидны, как если бы она выразила их словами. Прежде чем она опустила глаза, Род понял, чего он мог бы добиться, если бы захотел.
Он стал рассматривать ее потихоньку – уже как доступную, чрезвычайно желанную женщину, но тем не менее по-прежнему внучку Харри Хершфилда и жену Манфреда Стайнера. Последние обстоятельства делали ее не менее опасной, чем десятибалльный выброс породы, но желание и соблазн были слишком велики, опасность скорее усиливала их, а не приглушала.
Он заметил, как она покраснела, как смущенно затеребила край юбки. Она взволновалась как школьница под его взглядом. Род Айронсайдс, всего пять минут назад думавший только о своей речи, неожиданно для себя вдруг понял, что его занимают совершенно другие мысли.
Награды были вручены, чай выпит, бисквиты съедены, толпа начала расходиться. Род провожал Стайнеров через зеленую лужайку к ждавшему их «даймлеру».
– Как превосходно сложен этот огромный шангаан, – говорила Тереза. – Как его имя? Король?
– Король Нкулу. Большой Король, так мы его называем.
Род вдруг понял, что говорит с трудом, заикается. Напряжение между ним и Терри затмило все остальные чувства, казалось, воздух гудел и искрился. Манфред, наверное, был глухим, если ничего не замечал.
– Это легендарная личность, – продолжал Род. – Он все делает лучше и быстрее, чем его ближайший соперник. Вы бы видели, как он танцует!
– Танцует? – переспросила Тереза с интересом.
– Да, танцы племени, понимаете?
– Да, конечно. – Тереза надеялась, что никто не заметил, как облегченно она вздохнула, ведь уже несколько минут она судорожно пыталась придумать, как ей еще раз приехать на «Сондер дитч» или пригласить Рода в Йоханнесбург.
– Одна моя подруга, – продолжила она, – безумно интересуется танцами, надоедает мне при каждой встрече.
Она быстро выбрала имя из списка подруг, на тот случай, если Манфред спросит.
– Они танцуют каждую субботу, привозите ее в любое время, – подхватил игру Род.
– А в эту субботу? – Терри повернулась к мужу: – Ты не будешь возражать?
– Что? – Манфред совершенно не следил за ходом разговора, его тревожил тот факт, что оставалось всего два дня, за которые он должен был выполнить свои обязательства и назначить своего человека на должность генерального директора «Сондер дитч».
– Приедем сюда в субботу, чтобы посмотреть на танцы?
– Ты забыла, что утром в субботу я улетаю в Париж?
– Ах да, милый. – Тереза прикусила губу. – Совсем выскочило из головы. А как бы мне хотелось приехать.
Манфред нахмурился.
– Моя дорогая Тереза, не вижу причин, по которым ты не можешь приехать сюда без меня. Уверен, в руках мистера Айронсайдса ты будешь в полной безопасности.
Тереза густо покраснела, услышав последние слова мужа.
29
После церемонии награждения Большой Король сначала направился в вербовочное агентство, находящееся у входа в общежитие шахты № 1. У входа толпились люди, но все они почтительно расступились. Большой Король всех подряд хлопал по спинам и спрашивал:
– Куньяне, мадода? Как дела, приятели?
Клерк в окошке поспешил обслужить его. В клубе шахты Большой Король был не в своей лиге, а здесь к нему относились как к царствующему монарху.
