я и не заметил, как он уходил, и сообщил что меня зовут на кухню.
На кухне Куэсу возилась с чаем. Присел и стал смотреть, как она в своём халатике изображает строгость, с неприступностью было не очень. Хотя сегодня халатик вроде выглядел не столь откровенно, может другой?
В процессе решения этого сложного вопроса она подала чай. Поскольку стол был вполне европейский, подала она его как обычно. Я представил, как она, стоя на коленях пытается поставить чашку на этот стол и хихикнул.
– Что-то не так?
– Да нет, всё нормально, и вкусно.
Японка немного улыбнулась. Спрашивать, где Пэри было безыдейно и так понятно. Но сейчас, пока её нет, наверное, было время задать вопрос. Это не только их дело.
– Ты уверена, что это правильно? Она совсем молодая, а ещё события, эти. Да ещё так сразу. – формулировалось коряво, но я надеялся, что она поймёт, а нет, так поясню.
Конечно, девочки взрослые, ну, формально, для меня понятие взрослые давно сдвинулось существенно за тридцать. И как выясняется, на что-то смотрят вполне серьёзно. Но всё-таки, безвыходное положение, беспомощное состояние, стрессовая ситуация, одно из определений явно напоминает статью УК.
Лукавить можно, можно недоговаривать, но с самим собой это не очень проходит. А с другой стороны, демонстрация нравственных принципов уже привела к обидам. Они-то явно друг друга лучше понимают.
– Знаешь, а психология действительно совсем не лишняя. Я-то её в основном брала чтобы в себе разобраться по возможности. Но, она как-то структурировала, что ли то, что я и раньше знала, слышала, даже где-то понимала, но не формулировала.
– Ты о чём это?
– Когда смотришь фильмы, или книги читаешь, там много всего того, чего в жизни нет. Жизнь и сложнее и проще. Режиссёры, писатели они пытаются зацепить, потом ещё раз, и ещё. Даже в обычной жизни просто некогда переживать сложные жизненные коллизии. Долго смотреть в окно размышляя о том и этом. Нужно сходить в магазин, на работу. Это от безделья, даже не от безделья, а от избытка времени и отсутствия проблем, реальных проблем всякие душевные метания происходят
Она помолчала, отпила чай. А я в это время вспоминал девяностые, когда нужно было чтобы прожить сходить совсем не на одну работу, а потом ещё и побегать в поисках того магазина.
– Я раньше много слышала всякого про варваров с востока, у которых медведи с балалайками ходят по улицам. И не понимала. Они же варвары, а как же их философы, писатели, учёные, эти-то откуда. Балалайку потеряли? И ещё не понимала почему их так боятся и не любят. Потом услышала от тебя случайно «закатать в торец», искала в Гугл, там нет, потом нашла в Яндексе.
Интересно, в какой момент она это услышала, кажется, я везде с ней вёл себя вполне светски, и даже не затеял разборки в том ресторане, где…, ну в общем мирно поговорили и ушли в другой.
– Так вот ваши философы, ну и писатели, готовы если что не нравится «закатать в торец», то есть нет, они спорят доказывают, пишут, но когда что-то действительно не так, то…
– У нас об этом начали забывать. Кстати, это касается и Анэхиты, только она ещё меньше рассуждает. А то, что вы варвары, то это тоже правда, я вот думаю окажись мы где-то в каменном веке, ты бы мне шкуру мамонта для украшения жилища довольно быстро принёс, а не страдал, почему и отчего так случилось.
Я автоматически прикинул, удастся ли с проекцией пробить мамонта глефой так, чтобы не испортить шкуру, он здоровый, мечом неудобно. Вот они психологи, ты их о конкретном, жизненном, а они мыслью по древу.
–Давай всё-таки вернёмся к нашим…э проблемам.
– Нет никаких проблем, у малышки осталось совсем не так много времени, чтобы довести затеянную сделку до конца, но она целеустремлённая, ну как мне показалось.
Я допил чашку и получил следующую.
–Мы вот тут болтаем, а она может там в ванной мучается, страдает.
– Ну да, я бы тоже страдала, разбирая все эти колтуны, потом мой, потом суши и укладывай, я и со своими то мучаюсь. А ещё она от фена отказалась, говорит он может пересушить и блеска не будет. И пластырь, как ещё не кричит, я решаю вопрос кремом.
– Какой пластырь, я же вроде ей все порезы закрыл.
– Незачем тебе все знать
И тут застучали каблучки. Зачем? Нет, то, что кто-то идёт понятно, каблуки ей зачем? В кухню пришла Анэхита, как там, безупречная, кажется. Ну, безупречной она была для родителей. Так-то на фоне, например Куэсу, её можно было бы и потерять. Хотя, хотя то, что она женщина всё равно было вполне очевидно.
Анэхита была в халатике, тоже, наверное, шелковом, но непрозрачном. Тоже с пояском, но тут подчёркивалась талия, не знаю удалось ли бы мне охватить пальцами, но контраст между бёдрами грудью и талией был велик.
Конечно, по сравнению с Куэсу грудь была меньше, но вполне себе была. В вырезе халата правда первым бросалось в глаза ожерелье из красных камней, и где она его взяла? И как Куэсу сумела найти так, что нитка камней подчёркивала ложбину груди. Нет, тут не ошибёшься – это женщина. А ещё халатик натянулся на крупных для такой груди сосках.
Внизу кстати ничего не распахивалось как у Куэсу, но, когда она шагнула, поняв, что её оценили, выяснилось, что халат имеет достаточно разрезов, чтобы тоже ничего не скрывать. Бёдра были может даже чуть крупнее, чем ожидалось от такой талии, ну мне её не на подиум вести, где правит анорексия.
И волосы, высушенные и уложенные, тут было чем похвастаться, если бы она их распустила, то, пожалуй, халат был бы и не нужен. Шагнув, она перебросила их из-за спины вперёд, ей было с чем мучиться, волосы были длинной до колен. Чтобы хвост не разлетелся, она прихватила его каким-то повязками в трёх местах.
Кстати, на удивление лицо было вполне европейского типа, такого южного яркого, волосы не чёрные, а тёмный каштан.
Выдвинул ей стул, она села очень прямо, опустив глазки. Волосы положила на стул за спину. Строгое впечатление немного сбивал халатик, который она расправила, конечно, вокруг себя, но разрезы начинались от пояса, и теперь не скрывали вообще почти ничего.
Глянув на Куэсу, увидел, что она искренне веселится.
– Чай, госпожа? – Куэсу поставила перед Пэри чашку.
Та
