Кроме нас, защитников, для прямой защиты их от обидчиков, законом не создано иного класса. При нашей привычке защищать, при нашей привычке к снисхождению мы встречаемся с необходимостью требовать восстановления нарушенных прав, отнятия из их рук того, что они захватили.
Если ко мне является человек, у которого сняли с плеч кафтан, я действую таким образом, чтобы возвратить похищенное; ко если этот же человек требует наказания преступника, то его заявление кажется мне еще недостаточным.
Как же примирить это?
Очень легко!
Нужно только уметь поставить пределы того чувства к подсудимому, о котором я говорил, и чувства справедливости к тому человеку, который страдает.
Заявляют иск разного рода люди: иные хлопочут о том только, чтобы выиграть свой иск, иногда даже несправедливый. Защита, готовая клевать, явится пособником такого человека, – позорна и нечестна.
Наоборот, – нет выше задачи, как защищать невинно потерпевшего…
Но есть противоположный класс потерпевших, где сила смеется над всем.
Когда приходят к нам обиженные люди и говорят, что у них силой отняли то, что им принадлежит, что им негде искать защиты, – тогда указываешь им на бога; но они отвечают, что там – пустое место, вот тут нужно уличить, покарать преступника, доказать ему, что насилие – презренно, потому что нарушает человеческие права…
Бывают еще третьего сорта дела, когда под влиянием гнева, вражды и других житейских обстоятельств, человек Порой совершит преступление, а потом сам «е может додуматься, как он его совершил; дело поправлять поздно, и вот из чувства самосохранения он начинает отпираться. Может быть, он не прочь возвратить несправедливо отнятое, но боится дать улики обвинению.
Тогда он начинает давать невероятные показания, говорить неправду; между тем потерпевший – страдает, интересы его – нарушены… Тут мы будем вполне правы, защищая эти интерсы, но не будем правы, если захотим карать обвиняемого.
Для меня безразлично, останется ли обвиняемый в этом городе или будет сослан. Позор подсудимого для интересов Курбатова не имеет значения.
Вся наша просьба заключается в том, чтобы вы рассудили, законные ли те документы, которые находились в руках Замятнина, – выданы ли они добровольно, как всякий честный акт, или же взяты силой из рук того, кому имущество принадлежало.
Задача поверенного гражданского истца заключается в удовлетворении его гражданского иска, и только в этих пределах я буду разъяснять перед вами настоящее дело.
Вопрос, как вы знаете, поставлен ребром. Приходит человек и говорит нам: «Меня обманули – заставили силой и угрозами подписать векселя… Прошу признать их недействительными».
Приходит также другой и говорит: «Документы – мои собственные; я получил их в обмен на старые документы».
Выступает жена и говорит: «Эти документы – законные, получив от Курбатова, я передала их мужу; правда, я денег ему не давала, не трудилась для него, но когда-то он оставил у меня документов на 100 тысяч в благодарность за то, что проводил у меня время, отдыхал от забот… Теперь я с ним рассталась и вышла замуж».
Вот задача, которую я должен объяснить вам и решить вопрос, который в глубине вашей совести, верно, уже явился.
Для разъяснения дела я прошу вашего внимания, прошу вас мысленно отправиться в тот дом, куда мы сегодня с вами ходили.
Я увидел этот дом в первый раз; увидел обстановку человека обеспеченного, достаток которого начался не сегодня, не вчера, а вероятно уже давно. Во всей этой обстановке видна женщина не нуждающаяся, имеющая в руках довольно средств, чтобы жить спокойно, не выпрашивая, не унижая себя до того, чтобы продавать кому-нибудь свою честь за более или менее значительное вознаграждение.
Без сомнения, на такую продажу Мария Алексеевна нравственно не была способна.
Как мы видим из всей ее прежней жизни, она после смерти первого мужа вела торговые дела, пользовалась всеобщим уважением, считалась женщиной достаточной. Когда же она погрешила против известных правил нравственности, что говорит: «Я получила от Курбатова документов на 100 тысяч».
Нам нужно рассмотреть, правда ли, что такой факт был.
Мария Алексеевна говорит, что она серьезно полюбила Курбатова, что между ними были отношения настолько короткие, что должны были перейти в брак; в ожидании его они не были слишком сдержаны и позволили себе отношения очень близкие. Мария Алексеевна говорит, что эти отношения не оглашались, но что Курбатов бывал у нее, что она появлялась с ним у знакомых, каталась на его лошадях, бывала в театре в его ложе.
Курбатов этих отношений не отрицает.
Но смотрел ли он на Марию Алексеевну, как на будущую жену? Это фбстоятельство нужно проверить.
Обращаю ваше внимание на один факт: люди этого романа, по крайней мере, один из них, не были молоды в начале своего знакомства: если Мария Алексеевна была не старее 25 лет, то Курбатов приближался уже к 50-летнему возрасту.
Молодой человек, встретив женщину, которая ему понравилась, хотя бы эта женщина была и легкого, несколько, поведения, имеет достаточно мужества, чтобы не стать к ней в неловкие отношения.
Но этого возраста люди, встретясь с женщиной, не так легко поддаются впечатлению, не так легко забываются.
Поэтому, если Мария Алексеевна говорит, что она серьезно полюбила Курбатова, я все же думаю, что до замужества было далеко; он все-таки оставался для нее чужим человеком, который не решался бы ввести ее в свой семейный кружок.
Если бы отношения между ними не дошли до известной степени короткости, то в словах Марии Алексеевны было бы много правды; разбивать эту правду пришлось бы с большим трудом.
Но раз она говорит, что «спозналась с ним», то такой человек, как Курбатов, после этого нелегко изменяется. Женщина, которая имела полную свободу идти с ним к венцу и которая отдалась ему до свадьбы – такая женщина, прежде чем он решится назвать ее своей женой, всегда заставит подумать: если она легко отдалась мне, то, почем знать, как жила до встречи со мной? Молодой человек, если полюбит женщину, то не задумывается жениться на ней, каково бы ни было ее прошлое: пожилой же-не скоро на это решится.
Раз Мария Алексеевна не отрицает своих близких отношений к Курбатову, – она сама себе произносит приговор, она созналась, что о будущем браке он с ней не говорил. И действительно, в отношениях их мы подтверждения этому не находим.
Правда, он приглашал ее к себе, они вместе посещали общих знакомых…
Здесь были свидетели, которыми мы могли проверить эти слова.
Так, свидетель Четвергов показал, что Мария Алексеевна была у него на вечере в числе других знакомых. Но они бывали не вместе, не как жених с невестой, – это две вещи разные. Другое дело, если бы Курбатов, приехав с Марией Алексеевной, прямо сказал, что это – его объявленная невеста, если бы он привозом ее оглашал их будущий брак; но мы знаем, что этого не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
