Дрозд вскочил. На его стул с подоконника немедленно перетек Тихон.
– Допустим, это тот же самый шарф, – возбужденно сказал Лешка и пошел обходить маленькую кухню по кругу. – Тогда все понятно. Убийца по какой-то причине забрал его из дома Рыбакова. Может быть, на шарфе были следы, позволявшие привязать его к преступлению.
– Забрал, – подхватила Света, – и вместо того, чтобы сжечь, повязал на шею манекену, к которому через две недели будут прикованы взгляды десятков зрителей. Потрясающе хитроумная идея!
Дрозд остановился и почесал в затылке.
– Черт, ерунда выходит, – признал он. – Хорошо, а если не было никаких следов?
– Тогда зачем брать шарф?
– С этим потом разберемся. Допустим, у убийцы имелись причины. Он приносит его в дом Стрельниковой, обматывает манекен, а потом заходишь ты и видишь эту чертову тряпку! Поскольку совсем недавно ты наносила визит Рыбакову, у тебя возникают закономерные подозрения.
– Какие подозрения у меня возникают? – заинтересовалась Света.
Дрозд поразмыслил и неохотно согласился, что никаких.
– Даже если убийца и совершил настолько глупый и неосторожный поступок, я ему ничем не опасна, – подтвердила Света. – Мало ли в Москве полосатых шарфов!
Дрозд сел на свой стул – и подскочил с воплем. Вслед за ним с воплем подскочил котенок Тихон.
– Ты его чуть не раздавил! – возмутилась Света.
– Еще совсем недавно ты была бы мне за это благодарна, – напомнил Дрозд. – Помнишь, как упрашивала запихать его в мешок и унести куда-нибудь в лес?
Тихон перевел взгляд на Свету.
– Врет, – заверила она. – Не слушай его, Тиша. Иди сюда, я тебя пожалею!
Котенок запрыгнул ей на колени, понюхал чашку с остывшим кофе, поморщился и вернулся на подоконник.
– Это мог быть дизайнерский шарф? – подумав, спросил Дрозд. – Я имею в виду, уникальная вещь, существующая в единственном экземпляре?
– Леш, поверь мне, он был самый обычный.
– Даже если так! Теоретически, на нем могли быть вышиты инициалы владельца?
Свете пришлось согласиться, что могли. Она не рассматривала пристально ни первый шарф, ни второй.
– Вот! – удовлетворенно сказал Дрозд. – Тогда нашли. Это один и тот же предмет, переместившийся из дома Рыбакова в квартиру актрисы. Она убила Олега – кстати, теперь ясно, почему именно такой странный способ убийства, с претензией на театральность. Забрала шарф и повязала на шею манекену. Допустим, у нее такое извращенное чувство юмора. Когда стало известно, что именно ты приедешь делать ее портрет, она попыталась свести время общения к минимуму. С этим ничего не вышло, и тогда она просто запретила выходить тебе из комнаты. Но чего она не могла предвидеть, так это Тихона. Ты побежала искать сбежавшего дурачка и наткнулась на шарф. То есть ты-то наткнулась на труп, но для актрисы имел значение только шарф. Перед тем, как позвать тебя в спальню второй раз, она спрятала шарф и, наверное, выдохнула с облегчением. Но после твоего отъезда ей становится не по себе. Вдруг ты запомнила эту приметную полосатую тряпку с первого раза? Она садится в машину, следит за тобой, ждет у подъезда. Ты играешь ей на руку: решаешь выйти в магазин. С первого раза Стрельникова не смогла тебя убить, и на второй день вернулась подготовленная, с оружием. Ей достаточно было снова проследить за тобой и дождаться, пока поблизости не будет свидетелей. Давай спорить, что машина у нее черного цвета?
Дрозд выглядел торжествующим, как мальчишка, решивший сложную задачу.
– Прекрасная версия, – с сожалением сказала Света. – Вот только Анна Васильевна не снимала шарф с манекена. Собственно говоря, я его заметила только тогда, когда зашла в спальню по ее приглашению.
Торжество мигом стерлось с лица Дрозда.
– Как не снимала? – сердито спросил он. – Быть такого не может! Какой тогда смысл…
– Вот именно. Какой?
Дрозд помолчал, напряженно размышляя.
– Но ведь Стрельникова что-то сделала в спальне! – наконец сказал он. – Она не провела тебя туда сразу, а оставила дожидаться в прихожей. Сколько прошло минут? Две? Три? Зачем ей потребовалось тянуть время, объясни мне! Она как-то использовала его.
Лешка бросил взгляд на Тихона, прищурился – и вдруг щелкнул пальцами:
– Полосатый шарф, точно! Именно такой, который продается на всех лотках!
– Ну и что?
– Да очень просто. Когда ты заглянула в спальню первый раз, на манекене был шарф Рыбакова. А во второй раз уже другой, один из множества полосатых шарфов, которые есть у Стрельниковой. Она подменила одним из своих. Можешь изложить эту версию следователю. Заодно попроси узнать, какая у нее машина.
Теперь наступил Светин черед вскакивать и мерять шагами кухню.
– Допустим! – с горячностью сказала Света. – Допустим, на нем монограмма! Стрельникова сообразила, что я фотограф, что у меня неплохая память на детали, и решила, что от меня нужно немедленно избавиться, потому что я свяжу ее с Рыбаковым. Я готова в это поверить, хоть и с натяжкой! Но объясни мне, зачем ей забирать шарф из дома убитого?! Выдвинь хоть одну версию, которая выглядела бы правдоподобно! Я не могу придумать ни одного подходящего объяснения, потому что убийца всегда, всегда старается скрыть улики. А ты пытаешься убедить меня в том, что он не только не скрыл их, но и положил на самое видное место.
Она выдохлась и села. И тут же подскочила, вскрикнув от испуга.
Тихон, только было перебравшийся на ее место с подоконника, издал вопль обиды и гнева. Он полагал, что все поверхности в квартире созданы для того, чтобы на них лежал кот. И был крайне возмущен тем фактом, что за последние десять минут его дважды пытались расплющить.
– Я с ним когда-нибудь стану заикой. – Света прижала руку к колотящемуся сердцу. – Если меня раньше не убьют.
– Даже шутить так не смей! – рассердился Дрозд. – Убьют ее… Я тебя сам убью за такой юмор.
– Извини, извини, – примирительно сказала Света. – Но, Леш, наше с тобой расследование – это несерьезно. Сидим тут, пытаемся придумать версии… Убивать меня из-за того, что я могла заметить какой-то шарф?! Никогда в это не поверю!
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Дрозд. – Согласен, дело может быть и не в шарфе. Тогда вспоминай, что еще странного ты видела на трупе. Тьфу ты, на манекене.
Света пожала плечами:
– Гольфы. Кстати, тоже полосатые. Серый свитер. На брюки не обратила внимания. Стрельникова упоминала, что у него очень реалистично выполнены кисти рук, но я на них не смотрела.
– Свет, а оба раза, что ты заходила в спальню, ты видела один и тот же манекен?
Света изумленно воззрилась на друга.
– В каком смысле?
– В прямом. Перед тем, как позвать тебя, актриса что-то делала в спальне. Она могла за это время спрятать куклу и положить вместо нее другую?
Света припомнила, сколько времени она стояла в прихожей. Представила размер шкафа в спальне. В таком шкафу без труда поместились бы и четыре манекена.
– Да, могла. Но для чего?
– Я просто пытаюсь думать в разные стороны.
Она улыбнулась, хотя ей было совсем не весело. «Думать в разные стороны» – это ее выражение.
Тихон снова выполз откуда-то и подкрался к ним поближе.
– Мало тебе доставалось? – спросила его Света. – Сегодня не твой день. И стулья не твои, ясно?
Котенок посмотрел на стол, словно прикидывая расстояние от пола до столешницы.
– Даже не думай! – предупредила Света. – На стол нельзя!
Ветер дохнул в приоткрытое окно. Легкая кисея наполнилась воздухом и надулась, точно парус. Котенок взлетел на холодильник и потрогал занавеску лапой.
– Тиша!
Тот отдернул лапу и свесил голову вниз. На морде его появилось выражение, хорошо знакомое Свете.
– Леш, он сейчас начнет разговаривать, – вздохнув, предупредила она.
– Кто, Тихон? Пусть разговаривает. – Дрозд ничуть не удивился ее словам. – Как будто я говорящих котов не видел.
«Таких не видел», – хотела сказать Света, но сдержалась. Сам все услышит.
Дрозд налил себе остывший кофе, бухнул три щедрых ложки сахара.
– Давай сварю свежий! – предложила Света. – Ты издеваешься над благородным напитком.
– Мня! – подтвердил Тихон. «Издевается!»
Дрозд покосился на него.
– И так сойдет. На чем мы с тобой остановились? На том, что у троих актеров была в то утро репетиция.
Котенок издал звук, который любой кошатник распознал бы как отрицательное мяуканье. Это был короткий отрывистый мяв, заставивший Дрозда посмотреть на него внимательнее.
– У двоих, – поправила Света. – Да, они отрабатывали какую-то сцену. Виктор – режиссер, его присутствие им необходимо.
– А заодно и продюсер, если я правильно помню. Так?
– Мяк! – утвердительно вякнул Тихон со своего холодильника.
– А Олег работал в «Хронографе», значит, знаком со всеми троими.
– Мяк!
– Он ведь не только писал для театра, но и играл там несколько лет назад.
