Глава пятая,
в которой Кот разговаривает
Когда Света вышла из отдела полиции, уже вечерело. Солнце просачивалось сквозь листву и плескалось на асфальте желтыми лужами.
Дрозд поднялся со ступенек и шагнул к ней, на ходу метко швырнув сигарету в урну.
«Ты что, курил?!» – хотела задать Света великолепный в своей бессмысленности вопрос.
Но Дрозд опередил ее.
– Из чего стреляли? – жестко спросил он. – Следователь тебе сказал? Из травматики?
Света молча смотрела на него, опешив от вопроса. Дрозд должен был пожалеть ее, а она бы заплакала, уткнувшись в подставленное мужественное плечо. Так было всегда: она плакала, он жалел. Плакать в Лешку было удобно – Светкина голова находилась как раз на уровне его плеча. Дрозд даже цинично замечал, что будь он низкорослым, она не рыдала бы с такой готовностью по любой ерунде.
А сейчас Свете очень хотелось заплакать. Ей пришлось долго ждать следственно-оперативную группу, потом с ней долго разговаривал молодой следователь с непроизносимым именем «Константин Мстиславович», каждую фразу предварявший междометием «ну». Кажется, пытался выбить признание, что она папарацци и отсняла горячий материал. А Света объясняла ему, что она совсем другой фотограф, не тот, снимки которого помещают на первые страницы желтых газет, обводя существенные детали красными кружочками. Она делает портреты, а еще снимает животных и облака, тени и отражения, дороги и мосты. Все, что увидит. И получается не просто пойманное мгновение жизни, а диалог. Возможность общения с бесконечным количеством собеседников посредством одного-единственного кадра. Он говорит за Свету то, что она не может или не умеет выразить словами.
Света была убедительна. Так убедительна, что следователь проникся, слушал, кивал, и на лице его было понимание и сочувствие.
А потом, когда она выдохлась и замолчала, спросил:
– Ну, а вот эти актеры – они знают, что вы их снимаете?
Все это Света собиралась выплакать Дрозду. И свой страх тоже. Со страхом всегда так: его можно либо выплакать, либо загнать вглубь. А загнанный вглубь страх – это черная дыра. Ты живешь себе своим космосом, лелеешь звезды, прокладываешь млечные пути, а внутри тебя черные дыры. И не знаешь, в какой момент они начнут засасывать в себя окружающую материю, лишая тебя и звезд, и млечных путей, и всего, чему ты радовался в своем космосе.
– Света, из чего стреляли? – повторил Дрозд и взял ее за плечи, будто собираясь встряхнуть.
– Из чего-то вроде «Макарова», – быстро сказала она, почему-то расхотев плакать. – Экспертиза потом скажет точно.
Дрозд выругался и отпустил ее.
– По какой статье завели дело? Хулиганство?
– Откуда ты знаешь?
– Ясно… – Лешка поморщился. – Ты рассказала следователю про ту машину?
– Да.
– И он, конечно, уверяет, что это совпадение.
– Он говорит, что пока нет оснований предполагать связь между этими двумя происшествиями.
– Да уж конечно… – пробормотал Дрозд, обдумывая что-то. – Ладно, поехали. Дома расскажешь.
Он взял ее под локоть и повел вниз по ступенькам.
– Что расскажу?
Дрозд на секунду остановился и взглянул на нее своими ярко-голубыми глазами.
– То, что не рассказала вчера.
Когда Света открыла дверь, Тихон радостно бросился к ней под ноги, изображая циркового кота. Это означало, что он собирается обогнуть сначала хозяйкину левую ногу, потом правую, потом снова левую, и снова правую. То, что в процессе Света неизбежно должна запнуться об него и грохнуться, Тихона не заботило.
Так случилось и на этот раз: Тихон ужом завился у нее между ног, Света споткнулась и чуть не упала. Ее подхватил Дрозд, ловко увернувшись от вешалки.
– Мы поменялись ролями, – заметила Света. – Ты ничего не задел.
– Ты тоже думаешь, что это не хулиганство? – спросил Дрозд, словно бы не услышав.
Света сглотнула.
– Я пока еще ничего не думаю. Но если это не оно, я не понимаю, за что меня хотят убить.
…– и это был манекен, – закончила Света, обеими ладонями обхватив чашку. За время рассказа она не отпила ни глотка кофе. – Понимаешь, я видела его своими глазами! Просто кукла в человеческий рост, вот и все! И я не могу понять, как… то есть что вообще…
Она замолчала.
– Ты уверена, что это был не человек? Например, с маской на лице?
– Да нет же, Леш. Думаешь, я не отличу труп с маской от манекена?
– Иногда ты бываешь крайне невнимательна, – пробормотал Дрозд, о чем-то думая.
– Не в этот раз, поверь мне.
– И больше ничего необычного не происходило?
– Нет. То есть вообще. Следователь тоже расспрашивал меня об этом, а потом сказал, что в нашем районе завелись подростки, которые стреляют по прохожим из пистолета.
– Завелись, – подтвердил Дрозд. – Только они стреляют из травматического пистолета. А в тебя палили из огнестрельного. И не попали только случайно.
Свете снова стало холодно. Она крепче обхватила чашку.
– Леш, а ты не думаешь, что следователь прав? – спросила она почти умоляюще. – Вчера ничего страшного не случилось, просто попался неумелый и непорядочный водитель. Сегодня мне привиделась та машина, а потом не повезло столкнуться с подростками. Вот и все!
Но Дрозд отрицательно покачал головой.
– Ничего тебе не привиделось. Если ты решила, что машина та же самая, значит, так оно и было.
– Но почему?! – воскликнула Света. – Я же не работник наружного наблюдения! Не шпион! Ни номера, ни марки…
– Ты фотограф, – напомнил Дрозд. – Тебе не нужны ни номер, ни марка. У тебя в голове встроенная камера. И не спорь, я тысячу раз видел, как это работает. Ты сама не понимаешь, насколько наблюдательна. Ты при мне узнала мальчишку, которого видела единственный раз в жизни на пляже в Сочи. Двадцать лет спустя узнала, Света!
– Мы с ним швырялись камнями, – пробормотала она.
– Это, конечно, сближает людей, но не настолько. У тебя фотографическая память. Нет, машина была та самая! За тобой следили от дома певички, а потом улучили удобный момент и выстрелили. Жара, во дворе никого. Идеальное место для покушения.
Света вынуждена была согласиться, что место подходящее. Главное – подходящая погода. Даже вездесущие старушки не бдили у окон, опасаясь расплавиться.
Но сейчас, когда она сидела в уютной квартире с чашкой кофе в руках, версия с покушением казалась ей все менее реальной.
– Леш, кому я нужна? – проникновенно спросила она. – Зачем в меня стрелять? Я не снимаю политиков скрытой камерой, не перебегаю дорогу конкурентам, желающим мне смерти! Все-таки следователь прав.
Дрозд тяжело вздохнул.
– Несколько дней назад, пятнадцатого, убили Олега Рыбакова. Он был найден лежащим на кровати, с ножом в спине.
– Что?! – ахнула Света, меняясь в лице. – Господи, Леша…
Она прижала ладонь к губам. Этого не может быть! Она приезжала к Рыбакову совсем недавно…
– Почему ты мне сразу не сказал?!
– Не знаю. Не хотел тебя расстраивать, наверное. Или сам пытался осознать, что Олега убили. О его смерти писали в прессе, но ты ведь не читаешь газет. И не смотришь новости в интернете, потому что у тебя не хватает времени с этим проектом.
Света качнула головой, приходя в себя от страшного известия.
– Убийцу не нашли?
– Нет. Меня уже опрашивали, и я уверен, скоро очередь дойдет и до тебя. Учитывая его образ жизни…
Дрозд замолчал.
– Учитывая его образ жизни, я могла быть последней, кто видел его живой, – закончила за него Света. – То есть предпоследней.
– Да.
Света закрыла глаза.
* * *
Доехать до деревни с красивым названием Малиновка получилось лишь с третьей попытки. Дорогу подсказал старик, появившийся из ельника, точно леший. Вот только у леших редко висят за спиной охотничьи ружья.
– Проехала ты, девушка, развилку, – проскрипел старик. – Надо тебе назад ехать, до озера, а оттуда левее взять. Как до березняка доберешься, так сворачивай направо, только не сразу: первую дорогу пропусти. Первая, она в лесничество ведет. Да и до него не доедешь, там давеча размыло. Заплутаешь.
Из всех указаний Света восприняла только последнее слово. Заплутает, непременно заплутает. И без того уже час колесит по проселочным дорогам. Вернее, по проселочному бездорожью.
– Проводите меня, пожалуйста! – взмолилась она. – А я вас потом обратно довезу до этого же места. Мне главное дорогу запомнить!
Леший посмотрел на машину без энтузиазма.
– Проводить… – с сомнением протянул он.
– Пожалуйста! Хотя бы до той первой дороги.
– Да не первой, а второй! Эх, ладно! Уговорила.
Он, кряхтя, забрался на переднее сиденье, поставил ружье между колен, и машина тронулась. Почувствовав себя штурманом, Светин провожатый приосанился.
– Что ж тебя в Малиновку-то понесло? – спросил он. – Или к родне?
– Там один человек живет. – Света высматривала обещанный березняк. – Переехал из Москвы два года назад.
