А что такого у Лилиан Иртон?
Алисия и не догадывалась, что Лиля это примерно понимала. Да, всю историю она не знала. Только вот…
Алисия неплохой человек. И не от хорошей жизни она так озверела. И капельки зависти к Лилиан Иртон в ее взгляде проскальзывали. Никуда не денешься.
– Наверное, бывает и похуже, – Лиля смотрела спокойно. Она и была спокойна. Ей важен был отец. Но поскольку он ее признал – Алисия становилась элементом важным, но не жизненно необходимым. А потому – надо произвести положительное впечатление, но даже если не получится – не страшно. Алисия все равно будет опекать и защищать ее. Просто потому, что Лилиан – Иртон. Любые пятна на Лилиан – это пятна и на самой Алисии.
– Наверное, – Алисия кивнула, отпивая глоток вина из бокала. – Я ведь не теряла ребенка, но мне говорили, что страшнее этого горя…
– Потеря ребенка, да… – Лиля покатала вино в бокале, отметила, что форма тюльпана неплоха. Но завиток сверху определенно лишний… – Знаете, есть вещи и похуже. Хотя бы для меня.
Алисии даже не пришлось изображать внимание. Ее поразили эти слова.
– Самое худшее, это когда ты есть – а тебя и нет. Вообще.
Лиля полюбовалась недоумением на лице свекрови и соизволила разъяснить.
– Я ничего не значила для своего мужа. Он уже получил верфи и собирался получить наследника. А я… я всего лишь придаток. Я даже распоряжаться не умела. А и умела бы – много надумаешь под дурманом? Слуги этим пользовались вовсю.
Мне повезло. Да-да, после выкидыша мне опасались давать дурман. Рядом со мной была верная Марта. И только она одна защищала меня, оберегала, поила, выносила горшок… много ли может старушка? А она вся выкладывалась.
Подслушивающая за дверью Марта запихала себе в рот передник, чтобы не всхлипнуть. По морщинистому лицу катились слезы.
– Я люблю Марту, как родную мать. Да она, по сути, и есть моя мать. Мариэла Брокленд подарила мне жизнь. Марта выходила меня, фактически сделав то же самое. У меня две матери.
Дальше Марта не слушала. Она стремглав бросилась в свою комнату – и там расплакалась. Лилюшка, родненькая моя, золотко мое. Солнышко мое родное…
Как часто мы молчим о своей любви и надеемся, что любимые догадаются?
А они ведь не заглядывают в наш разум – и когда уходят, мы понимаем – недолюбили.
Недоговорили о своей любви.
– А тогда… я очнулась. Мне было безумно плохо. Несколько дней я вообще не знала, выживу ли. А теперь представьте – я, вся больная насквозь, спустилась вниз, мне даже воды подать было некому, мне безумно хотелось пить… Марты не было, слуг не дозовешься… еще бы!
Они все были на кухне.
Пили вино, тискали служанок, смеялись – им было наплевать на меня. Жива я, умираю, есть я, нет меня… меня могло бы и не стать – это ничего не изменит. И в этом была виновата только я сама. Они развлекались. А я умирала. И никто, никто… никого рядом, кроме женщины, которая любит меня безоговорочно.
Алисия вздохнула.
Вот так. А у нее и такой Марты нету. А жизнь прошла, почти прошла…
– Я тогда впервые вышла из себя. Я и не знала, как это бывает. В глазах красный туман, руки дрожат… наорала на всех, разогнала пирушку… А потом лежала в кровати и думала. Слуги суетились, я смотрела на них – и клялась, что никому, никогда не позволю обращаться со мной, как с пустым местом. Просто не позволю.
Пройду по огню, съем живую жабу, научусь тому, чего раньше не умела – я все сделаю, но так больше никогда не будет! Никогда!
– Получилось? – Алисия спросила, а потом поняла глупость своего вопроса. – Ну да. Но вот ты стала именно такой. А что дальше?
– Дальше? Дальше – выше, – рассмеялась Лиля, вспоминая читанные когда-то «Хроники Нарнии». – Только вперед. Дальше и выше. Я хочу получить свой собственный титул за заслуги перед государством. Это первое. Я хочу открыть свои производства под защитой короны. Это второе. И конечно, наладить отношения с мужем. У нас многое не складывалось, но это кружево плели мы оба.
– Хорошо, что ты это осознаешь, – Алисия перевела дух.
Эта новая Лилиан ей нравилась. Но женщина понимала, что если они сцепятся с Джесом – Алисия тоже ведь пострадает. Нейтральных в этой войне не будет. И победителей – тоже.
– Отлично осознаю. Джес не сделал мне шага навстречу. Но ведь и я тоже не идеальная жена…
– Хотя и можешь ей стать.
– Если рожу наследника, а лучше близняшек – и тихо умру.
– Зря ты так.
– Не зря. Это был бы идеальный вариант. Но я на него не согласна. Странно, правда?
– Очень странно. И… называй меня Алисия?
– Хорошо. Полагаю, мама – это явно не то. Особенно для такой молодой и симпатичной женщины.
Алисия сверкнула глазами. Но Лиля выглядела абсолютно спокойно и искренней. Она не лгала. И действительно, по меркам двадцать первого века, Алисия была вполне симпатичной. Не слишком высокая, очень стройная, тонкокостная, изящная… да и лицо… не красавица. Но если выщипать брови, правильно подкрасить глаза и наложить помаду – будет очень своеобразно.
Этакая настороженная хищная птица.
Кажется, вдовствующая графиня это поняла – и кивнула.
– А я буду называть тебя Лилиан.
– Лиля. Для близких – именно так. Для самых близких.
Женщины понимающе переглянулись. Границы были обозначены и приоритеты расставлены.
Одной нужно сохранение статус-кво и укрепление положения при дворе.
Второй же – титул и деньги.
И семья.
Эти цели совместимы при должном упорстве и усердии. Так что можно подумать и о насущном. Например…
– Знаешь, Лиля, тобой надо заняться всерьез. Загар недопустим для благородной дамы, брови надо выщипать, щеки чуть тронуть белилами…
Лиля покачала головой.
Ни слова – но вполне отчетливое отрицание.
Я достаточно уважаю вас, чтобы не спорить, но и делать все вышеизложенное не стану.
– Лилиан?
– Я не буду подчиняться интересам моды, – пожала плечами женщина. – Я хочу ее создавать.
– Вот как? – прищурилась Алисия. – Метим в королевские фаворитки?
Лиля усмехнулась.
– Нет.
– Тогда ничего не получится. Моду задает сейчас баронесса Ормт.
– Близкая подруга Его величества?
Алисия кивнула с улыбкой. Умница Лилиан. Ничего объяснять не надо.
– Полагаю, мне надо познакомиться с баронессой. А подружиться?
– Принцессы ее очень не любят.
– А Его величество любит своих дочерей?
– И сильно. Баронесса для него всего лишь игрушка – как и для всех мужчин. А дочери…
– Память о любимой женщине?
– Да. Джессимин. Хотя не могу понять, что все в ней нашли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
