Мы на праздники в Самарканд едем, всем классом.
— Хорошее дело, хорошее дело. Когда едете?
— Двадцать девятого уедем на автобусе. Обсерваторию Улугбека посмотрим. Знаете Улугбека?
— Как не знаю? Великий эмир был.
— Учёный, астроном.
— Так, так. Значит, вы поедете в Самарканд?
— Поедем, бобо, к Улугбеку в гости.
— Хорошее дело, хорошее дело.
Глава IX
Четвёртый «Б» ехал в Самарканд. Шефы дали автобус, археологи — шофёра Сашу, родительский комитет — Анзират Зиямовну… Вот это была поездка!
Навстречу четвёртому «Б» летели жёлто-серые пески с сухими космами колючих кустов. Зелёные бухарские синички, гроздьями сидевшие на телеграфных проводах, суматошно кричали вслед. Из-под колёс, словно вспугнутые зайцы, выскакивали шарики перекати-поля. «Хоп-хоп», — били мелкие камешки в ветровое стекло.
Во время коротких остановок ели манту — узбекские пельмени с бараниной, пили воду из родника у подножия гигантской чинары, кормили рыбок маринок. Передохнули — и снова в путь.
Дорога поднималась вверх, бежала по краю пропасти. Внизу бурлили горные реки. На нежно-зелёных склонах паслись стада белых и чёрных овец. На лугах полыхали огнём красные и жёлтые тюльпаны.
Автобус кружил по виткам серпантина. Вместе с ним кружился прилипший к окнам четвёртый «Б».
Позади осталось ущелье со стометровыми склонами, непрестанно изрыгающее массы холодного воздуха. Через это ущелье во времена Тимура пролегал караванный путь.
Позади остались «пятьдесят сахарных голов» — пятьдесят островерхих скал.
Позади остались зелёные и красные холмы со стадами каракульских овец.
Лента асфальта вилась в предгорье, ныряла в ущелье.
«Хоп-хоп!» — бились камушки. «Как хорошо болтать ногами!» — орал четвёртый «Б».
Долго ли, коротко ли, перемахнули через перевал, а там уж до Самарканда рукой подать.
— Сколько лет Самарканду? — спросила Гульчехра Хасановна, когда перед ними открылся город.
— Две тысячи пятьсот!
Город был весь в зелени.
— Как называли Самарканд древние историки?
— Украшение лика земли.
В интернате, где их ждали как самых дорогих гостей, были готовы и обед, и постели. Пообедать — пообедали, а от отдыха отказались. Кто же будет днём спать, когда впереди так много интересного!
Четвёртый «Б» снова в машине. Здесь произошли кое-какие изменения: в ветровом стекле — букет тюльпанов, а рядом с Сашей — Зулейха.
— Здравствуйте, апа, здравствуйте, Гульчехра Хасановна, здравствуйте, ребята. Желаю вам всем хорошо провести праздники, — сказала Сашина невеста, а потом уже не говорила ни слова, только иногда улыбалась.
— Серьёзная девушка, — одобрительно отозвалась о ней Анзират Зиямовна.
— Внимание, едем по достопримечательностям, как заграничные туристы! — крикнул Саша, и автобус поехал по улицам Самарканда.
Необычайным был этот город. Старое и новое перепуталось в нём, как правда и выдумка в сказке. Жаль, что нельзя было всё посмотреть, — времени не хватало.
Перед Регистаном[19] ребята вышли из машины, построились в пары — впереди Гульчехра Хасановна, Анзират-апа позади.
Но какой там строй на Регистане! Народу — не протолкнуться. Особенно много туристов. И хоть приехали они из разных мест и одеты были по-разному, но вели себя одинаково: стояли задрав головы, восторженно орали и не переставая щёлкали фотоаппаратами. Четвёртый «Б» моментально стал делать то же самое.
Не только ленинградец Сева Клюев, почти все ребята четвёртого «Б» класса видели Регистан впервые. Было от чего прийти в восторг.
Обширный, как площадь, вымощенный камнем двор. С трёх сторон его замыкают три медресе: Шер-дор — «Имеющий тигров», Тилля-кори — «Позолоченный» и медресе Улугбека. Все три здания так огромны, что кажется — в самое небо упираются их башни и купола. Стены выложены расписными изразцами. Особенно нарядны ворота.
— Ворота с аркой посредине называются «портал», — принялась объяснять Гульчехра Хасановна, — башни — минареты. На них пять раз в день взбирались священники-муэдзины и звали правоверных к молитве: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник его». В некоторых странах Востока до сих пор несётся такой призыв. Только муэдзины уже не поднимаются по крутой винтовой лестнице. Они записали свои голоса на диктофон и в нужный час включают его.
Такое применение современной техники вызвало у ребят припадок веселья. Когда они успокоились, Гульчехра Хасановна сказала:
— Форма минаретов произошла от сторожевых сигнальных башен, на которых зажигались огни. Об этом говорит корень слова «минарет» — «нар», что значит «огонь».
— Здорово, — сказал Севка, озирая площадь.
— «Здорово» не годится, не так надо говорить, — обрезала его Тоня-Соня.
— Вот ты и скажи, как годится.
— И скажу. Регистан — как сказка из «Тысячи и одной ночи». Только в сказках бывает так много красивого или в стихах. Минареты — как стрелы, пущенные из лука; купола — как паруса.
— Голубых парусов не бывает.
— Бывают, — вмешалась Катька. — Раз бывают алые паруса, значит, бывают и голубые. Продолжай, Тонька.
— И продолжу. Посмотрите на разноцветные изразцы. На них изображены большие и маленькие звёзды с длинными лучами, линии, стебли, цветы.
Усто Саид рассказывал, что правоверным было запрещено изображать людей и вообще живые существа. Тогда художники придумали вот что. Всю красоту, что они видели на земле, они изобразили, рисуя цветные узоры. Это как музыка. Только музыку слушаешь, а узоры смотришь!
— Очень правильно, — сказал Карим, отрывая глаза от альбома, в котором он что-то уже рисовал. — Так и говорили: «Узоры — музыка для глаз».
— Интересно, — крикнул кто-то из ребят. — Тоня-Соня, расскажи ещё!
— Чего там рассказывать, смотрите.
— Про буквы расскажи!
— Про буквы я не знаю, они тоже как узор!
На медресе Улугбека были большие жёлтые и белые буквы. Их оплетали гибкие стебли цветов.
— Это арабская надпись, — сказала Анзират Зиямовна. — Здесь написано: «Основатель этого здания науки — великий султан, сын султана, сына султана, удовлетворитель мира и веры Улугбек Гураган».
— Анзират-апа, вы умеете читать по-арабски?
— Немного умею.
— Вы здесь учились, в этом медресе?
— Что вы! Девочек на порог медресе не пускали, да и мальчики там не столько учились, сколько молились. Кончали медресе, а не знали ни химии, ни физики, думали, что земля плоская и окружена со всех сторон горами, в которых живут могучие джинны. А всё же для меня Регистан действительно стал «местом учения».
— Расскажите, апа, расскажите!
Больше всего на свете четвёртый «Б» любил интересные истории.
— Было это больше пятидесяти лет тому назад. Приехала я с братом в Самарканд. Он по делам ехал, я и упросила взять меня с собой. Уж очень хотелось своими глазами увидеть «украшение лика земли». Пришли мы на Регистан. Людей — не меньше, чем сейчас.
