Жилища, размещавшиеся в глубине рощи кокосовых пальм, близ линии бундоков, группировались в семейные хозяйства[34]. Перепись показала, что таких хозяйств на атолле было двадцать шесть: одиннадцать на Фалалапе и пятнадцать на Фаларике. На Фаларике эти хозяйства располагались не сплошной цепочкой вдоль дороги и лагуны, а в виде двух скоплений или своего рода деревень. Одна из них находилась на южном конце острова и называлась Рауау (посреди нее стоял Фан Нан), другая — на расстоянии четверти мили по большой дороге — носила название Фаларик (ее почтовый адрес выглядел бы примерно так: «Фаларик. Фаларик»).
Хозяйства (каждое из них имело название) являлись основой всей системы землевладения на острове. Позднее мы попытались нанести на карту земельные угодья хозяйства Фалепенах. К таким угодьям относилась не только приусадебная земля, но и часть бундоков и рощи кокосовых пальм на Фаларике, а также отдельные участки обширного болота на Фалалапе, покрытого плантациями таро. Таким образом, каждое хозяйство включало земли различного качества и назначения.
Число людей в хозяйствах было самое разное. В одном жило только двое стариков, в другом (Фалепенах) — двадцать шесть человек. Принадлежность к тому или иному роду определялась по женской линии; поэтому мужчина, вступая в брак, перебирался в хозяйство, где жила его жена. Мужчина обычно лучше разбирался в делах хозяйства матери, чем жены, даже если он прожил у нее уже много лет. Надо сказать, что люди свободно переходили из одного хозяйства в другое; некоторые островитяне постоянно ели и спали в хозяйствах, к которым они формально не принадлежали, что приводило к немалой путанице во время нашей переписи. Такие переходы в сочетании с родовыми отношениями и семейными связями фактически означали, что рабочая сила не была четко распределена между хозяйствами; например, двум старикам, официально владевшим самым маленьким хозяйством, помогали так же, как и старым людям из больших семей. Короче говоря, каждый обитатель Ифалука фактически принадлежал всему острову. На нас производила сильное впечатление всеобщая забота о детях на Ифалуке. Каждый ребенок был членом не только своей семьи и хозяйства, но и всей общины острова. Плачущего ребенка успокаивал любой взрослый, оказавшийся поблизости. Любопытно, что дети, хотя их и балуют, отнюдь не капризны, и, пожалуй, трудно представить себе более очаровательную компанию малышей. Бросалось в глаза и то, что здесь отсутствовало соперничество между братьями (и сестрами), которое отравляет жизнь американской семьи, — для ифалукцев характерны выдержка и миролюбие, присущие даже пятилетним детям.
Дети на Ифалуке не знают нужды. Этому способствует широко распространенный на острове обычай усыновления. Тед выяснил, что более трети всех детей были «усыновлены» супружескими парами. Когда какая-нибудь чета почему-либо захочет иметь еще одного ребенка, жена идет к беременной женщине (которая должна принадлежать к роду приемного отца или приемной матери) и просит разрешения усыновить ее будущего ребенка. Говорят, что такая просьба всегда удовлетворяется. Приемная мать вместе с роженицей уходит в родильный дом (детей рожают в особых домах, куда нет доступа мужчинам) и остается там до рождения ребенка. Ребенок живет у своей кровной матери, пока не начинает ходить; однако приемная мать с самого начала помогает в уходе за малюткой и заботится о нем. Как только ребенок встает на ножки, приемные родители официально забирают его к себе.
Таким образом, ребенок фактически приобретает вторых родителей, сохраняя в течение всей жизни близкие отношения с кровными родителями. Кроме того, у него появляются новые «братья» и «сестры». У Дона на уроках английского языка возникали некоторые затруднения со словом «брат», так как для ифалукцев вопрос кровного родства между братьями, видимо, не имел никакого значения.
Например, у нашего друга Яни и его жены Летаверпур было трое детей. Их старшего ребенка усыновили в хозяйстве Соумат, в котором жила мать Яни, второго — в хозяйстве отца Яни (его отец, овдовев, женился вторично, но не имел детей от второго брака), и только младшего они оставили при себе. Тем но менее Яни ежедневно виделся со всеми своими детьми. Хотя официально Яни и его жена принадлежали к се хозяйству Фалепенах, большую часть времени они проводили в хозяйстве Соумат, где было меньше людей. Вот из-за таких случаев у нас было немало хлопот во время переписи.
Однако мы отклонились от проблемы картирования троп Фаларика. Выбрав в качестве основных ориентиров «большую дорогу» и сараи для каноэ, мы начали наносить на карту основные тропы, пересекающие остров. Фаларик по форме напоминал полумесяц; это одна из частей кольцевидного рифа, образующего атолл. Он имел немного более мили в длину при ширине в среднем около трехсот ярдов. Остров пересекала примерно дюжина троп, идущих с лагунной стороны к внешней, океанской.
Первая из них отходила от сарая для каноэ, стоявшего за Фан Напом, и сначала напоминала скорее проезжую дорогу, чем тропинку. Подобно «большой дороге», это была широкая прямая тропа, выложенная по обеим сторонам замшелыми обломками кораллов. Слева от нее находились густые заросли Кателу — священного места, где стоял древний мужской дом времен Маура. Теперь это священное место посещал один лишь Маролигар, его официальный хранитель. Поэтому весь участок покрылся густыми зарослями. Недалеко от Кателу, рядом с тропой, имелся большой пруд с пресной водой, где иногда купался Фаголиер, верховный вождь. Справа к дороге примыкала негустая роща высоких хлебных деревьев и другие угодья, принадлежавшие хозяйству Фаливелу.
Дорогу на Кателу мы называли «школьной», так как она вела прямо к школе — зданию с крышей из пальмовых листьев, стоявшему на большом открытом участке, как раз посередине острова. Школа была построена в соответствии с инструкциями, исходившими то ли от командования военно-морского флота США, то ли от Управления подопечной территории. В пей имелась классная доска и такие незаменимые учебные подобия, как боксерские перчатки и баскетбольные мячи. Но как приступить к обучению детой на Ифалуке? И нужно ли вообще это делать? На последний вопрос, конечно, можно ответить утвердительно, потому что хочешь не хочешь, а в наши дни, когда мир стал тесен и даже такие отдаленные места, как Ифалук, перестают быть изолированными, ифалукцы должны научиться вести дела с внешним миром. Однако вопрос, как следует проводить это обучение, очень сложен.
Как бы то ни было, но пока мы были на острове, никаких занятий в школе не велось. Пришкольный участок стал нашей метеорологической станцией. Открытая площадка школы была очень удобна для установки дождемера, а само здание, лишенное стен, оказалось весьма подходящим для систематических измерений температуры воздуха в тени и влажности.
