Глядя в сторону сарая, она впервые за всю свою профессиональную жизнь пожалела, что Ронда завтра занята на свадьбе и не может заменить ее на барбекю. Она бы послала вместо себя Ронду, потому что, находясь в десяти футах от Уэйда Маккея, плохо контролирует свою мозговую деятельность.
Ли сняла руки с руля и строго приказала себя взяться за ум. Нечего мечтать об Уэйде, пора всерьез задуматься о завтрашнем барбекю. Она составила хитроумный план размещения гостей в доме и во дворе, чтобы сохранить известную границу между Брэдфордами и Маккеями, а следовательно, свести к минимуму возможность обмена колкостями.
На барбекю вполне уместна одежда в техасском стиле, так что о фраке пока не было и речи. Это стало большим облегчением для Линды, ведь она не переставала ломать себе голову над тем, как надеть фрак на этого упрямца, которого хлебом не корми, а дай насолить ненавистному сенатору.
Джонатан встретил Ли у двери черного хода так, точно она была его ближайшим другом, с которым он давно не виделся. Это настолько ее позабавило, что она забыла обидеться, когда он обнял ее и поцеловал. Отступив на шаг, она — уже не впервые — удивилась, почему Ронда воротит нос всякий раз, как речь заходит о брате Уэйда. С точки зрения Ли, оба они были скроены из очаровательного типично американского материала, с той разницей, что Джонатан был более открытым человеком. Она решила при первой возможности переубедить Ронду.
— Как живете-можете? — спросила Линда, когда Джонатан, обняв ее за талию, повел в огромный зал, где на следующий день должны были разместиться с ее помощью двадцать-тридцать человек.
— О, да вы всерьез взялись за дело! — воскликнул Джонатан, уступая дорогу двум помощникам Ли, вносившим в помещение складные столы, и тут же бросился им помогать, на ходу сообщив: — Майра Джо уехала за покупками. Вернется только поздно вечером.
Ну и хорошо. Пусть отдохнет и развлечется. Здесь она пока все равно не нужна, подумала Ли, но вскоре с головой ушла в перестановку мебели, и все ее мысли сосредоточились на предстоящем приеме. Необходимые продукты привезут поставщики, ее дело — как можно лучше украсить помещение. Закончив расстановку столов и стульев, она присела — взглянуть в список дел на сегодня, как вдруг почувствовала, что ее окатило жаром. Ей незачем было оглядываться, чтобы узнать, кто вошел. Каждый ее нерв вопил об этом.
— Добрый вечер, — сказал Уэйд, приблизившись.
Она лишь кивнула в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Уэйд явно только что принял душ: по гладким, еще красным щекам только что прошлась бритва, что доказывала и небольшая царапинка близ подбородка. Ли сжала кулаки, чтобы не броситься к Уэйду и не слизнуть след пасты для бритья около уха.
От него пахло шампунем и легким одеколоном с ароматом лимона. Влажные волосы были, как всегда, гладко зачесаны назад, но одна непокорная прядь спадала на лоб.
Линда с большим трудом обрела голос:
— Джонатан и мои ребята вот-вот вернутся. И снова замолчала.
Они замерли, пожирая друг друга глазами. Прошла, казалось, целая вечность.
— Пойду помогу им, — с явной неохотой вымолвил наконец Уэйд.
— Не нужно, братишка, — остановил его Джонатан, втаскивая вместе с рабочими две огромные коробки. — Там уже ничего не осталось.
Джонатан представил брату своих помощников — Эндрю и Мэтью, а Ли вздохнула с облегчением оттого, что они с Уэйдом теперь не одни. Но Джонатан тут же разочаровал ее:
— У нас перекур. А знаешь, — обратился он к брату, — эта женщина по своей натуре надсмотрщица над рабами. Мы постараемся улизнуть от нее.
Снова оказавшись с ним наедине, Ли во избежание неловкости принялась разбирать коробку с украшениями для зала. И все шло чин чином, пока ему не вздумалось стать рядом, чтобы разгрузить вторую коробку. На Ли была блузка без рукавов — специально, чтобы ничего не стесняло движения, — и от близости Уэйда тонкие волоски на руках, словно наэлектризованные, встали дыбом.
Вдруг Уэйд откашлялся, привлекая этим ее внимание к себе.
— Ли, — сказал он, когда она подняла на него глаза, — я хочу, чтобы завтра вы выступили в роли хозяйки.
Ей показалось, что она ослышалась. Говорил он резко, с хмурым выражением лица. Разве так просят человека о любезности? Но он и не просит! Он просто сообщает, какой услуги ждет от нее. Уэйд Маккей вообще никого ни о чем не просит. А тем более — о любезности.
— В роли хозяйки?
— Да, именно. И вы, и я отлично знаем, что не в моем характере стоять в дверях и приветствовать гостей. Для меня это конец света. А для Майры Джо — лишняя нагрузка, она и так выглядит очень усталой.
— Понимаю ваши трудности, но вынуждена отказаться. Будет весьма странно, если я…
— Я вас не прошу. Я включаю это в число ваших обязанностей.
Тут Ли пришла в ярость:
— Я не член семьи и даже не близкий друг. Нет, нет, об этом не может быть и речи.
— Кому какое дело, член вы семьи или нет?
— Дела никому нет, но существуют определенные правила поведения. Да и здравый смысл этого не позволяет.
— Значит, у нас с вами разные представления о здравом смысле, — фыркнул Уэйд. — Плевать я хотел на все правила. С самого начала я вел с вами честную игру и предупредил, что мне нужен человек, который сумел бы общаться с двуличными мошенниками из клана Брэдфордов и их приспешниками.
Значит, по его мнению, она и сама лицемерка, если по долгу службы умеет улыбаться в трудных ситуациях и ублажать даже откровенных мошенников?!
— Ваша правда, Уэйд. Я легко нахожу общий язык с двуличными субъектами.
— Ах, Ли, я и не думал вас обидеть, — с раздражением произнес Уэйд. — Я просто хотел сказать, что у вас есть опыт в подобных ситуациях. Кроме того, мне показалось, что вам нравится Майра Джо, я и подумал, что вы согласитесь ради нее.
— Сначала вы даете мне понять, что я одной породы с мошенниками и лицемерами, затем хотите сыграть на моем расположении к вашей дочери… Что последует дальше? Вы предложите мне деньги? Или станете угрожать?
— Ну, если придется, то стану.
Куда девалось расположение к этому человеку! Пальцы Ли дрожали от гнева. Резко повернувшись на каблуках, она решительно направилась к двери, ибо знала — произнеси она еще хоть слово, потом будет горько сожалеть об этом. Не успела она, однако, поравняться с диваном, как он догнал ее, схватил за руку и повернул лицом к себе.
Она вырвала руку и, глядя ему в глаза, твердо выговорила:
— Идите к черту!
На сей раз он не стал ее удерживать. Но уже у самой двери Ли услышала его голос:
— Пожалуйста, я прошу вас, не уходите!
